– Сначала ты, Форест, – сказала она, садясь рядом с ним на диван.
– В общем, – начал он, почесывая челюсть. Похоже, он пытался отрастить бороду, но она по-прежнему была слишком редкой. – Ты же знаешь, что на прошлой неделе я был у врача? Он дал мне лекарство, чтобы облегчить симптомы, и оно помогало, но еще хотел, чтобы я прошел рентген. Он сделал его, и… вчера я ходил к нему узнать результат.
Айрис подготовилась ко всему. Ни о чем не думая, она спросила:
– И какие же результаты?
Он вздохнул, уставившись в чай.
– Во мне по-прежнему находятся фрагменты пули. Думаю, когда Дакр исцелял меня, он умышленно их оставил. Чтобы они стали наказанием, если я его брошу. Может, он даже решил, что боль в конце концов приведет меня обратно к нему. Но теперь я понимаю, что постепенно, с каждым днем, мне становилось все хуже.
К глазам Айрис подступили слезы. Она поставила чай, повернулась лицом к Форесту и взяла его за руку.
– Мне так жаль, – прошептала она. – Даже представить не могу, каково это, Форест.
Он усмехнулся. Хотел отмахнуться, но руки у него дрожали, и он тоже поставил чашку.
– Плохая новость в том, что нужно хирургическое вмешательство. Хорошая: доктор считает, что может удалить все фрагменты, и хотя симптомы могут сохраниться, они будут не такими сильными. Лекарства помогут с этим справиться.
– Я буду рядом, чтобы помочь. Когда назначена операция?
– В следующий день Мира.
Теперь Айрис молчала в нерешительности. Больница находилась к югу от реки, и она не удивится, если Дакр сбросит бомбу и туда.
– Что такое? – прошептал Форест, прочитав выражение ее лица.
Айрис рассказала об ультиматуме Дакра. Как ей пришлось мчаться в типографию, чтобы внести правки в газету, и что, по ее мнению, определенные улицы и дома будут в безопасности при бомбардировке. Ей стало неприятно от того, что слова прожигали ее как дым. От того, как быстро погасла в глазах Фореста надежда – надежда на выздоровление и на будущее.
Он откинулся на спинку дивана, уставившись в потолок, покрытый пятнами из-за протекающей крыши.
– Здесь мы не будем в безопасности, да?
Айрис не знала наверняка. Иногда в квартире происходили странности, но она не была уверена в причине: проходили ли здесь силовые линии или просто здание было очень старым. Оглядевшись, она попыталась представить, каково будет, если их дом превратится в руины, но по-прежнему чувствовала оцепенение.
– Думаю, нам нужно уйти в убежище. Я знаю несколько хороших мест недалеко отсюда.
Она чуть не ляпнула, что не сможет быть с Форестом все время и что пока Оут будет рыдать, ей придется спуститься под землю. Но слова отдавали ржавчиной, и она оставила их при себе и потянулась к толстой книге на столе.
– Книга Приндл?
Форест обрадовался возможности отвлечься.
– Да. Я читаю ей по вечерам. Она пытается убедить меня, что мне на самом деле нравится художественная литература, просто нужно найти подходящую историю.
– А мне почитаешь?
Брат застенчиво улыбнулся, но взял книгу и открыл на том месте, где они с Сарой остановились.
– Я могу тебя усыпить.
– Хорошо. – Айрис натянула на ноги одеяло.
«Хорошо». Опять это слово. Оно не подходило к этому вечеру, а может, подходило, она просто не понимала до этого момента.
Айрис позволила себе расслабиться, слушая чтение Фореста, его успокаивающий глубокий голос. Она не говорила ему, как сильно боялась спать одна из-за того, что могло ей присниться. Взрывы, изуродованные тела, кровь и Дакр, преследующий ее сквозь дым. Она не говорила, что боялась, но чем дальше он читал, тем сильнее отступали ее страхи. Они притаились по углам, но явно ослабели – уверенное, лучезарное присутствие Фореста разгоняло мрак.
Айрис уснула, положив голову ему на плечо.
Роману не нужно было пробираться в поместье тайком. Как только Айрис вышла из гостиной, он решил обратиться к Дакру напрямую, хотя сердце его сгорало на медленном огне. Глядя богу в глаза, он спокойно спросил, не нужно ли проследить за ней.
– Зачем? – осведомился Дакр.
Подозрений в его голосе не было, он лишь хотел уточнений.
– Убедиться, что она сделает, как вы просили, – ответил Роман.
– Думаешь, она ослушается?
– Вы же видели, сэр, какая она упрямая?
Дакр задумался, но по непонятной причине согласился.
Роман совершенно спокойно вышел через главные ворота и теперь, несколько часов спустя, возвращался. Он знал, что превысил отведенное время и что Дакр будет спрашивать, почему он задержался. Также он знал, что нужно стащить ключ со стола, где тот валялся на кипе бумаг, потемневший от крови капитана Лэндиса.
Роман думал об этом, когда подходил к парадным дверям. Туман осел капельками на его плаще, впитался в волосы. Китт закашлял в кулак, снова и снова, прочищая легкие, несмотря на острую боль в груди. Он сглотнул, хотя вкус был ужасным, и желудок скрутило тошнотой.
Когда дверь со стоном открылась, мысли его были далеко. Его встретили двое молчаливых солдат с каменными лицами. Роман шагнул между ними; мокрые ботинки чавкали на полу прихожей.
– Господин главнокомандующий ждет тебя за штабным столом, – сказал один из солдат.
