Нельзя заставлять Дакра ждать, но Роман был готов. Он кивнул и свернул в гостиную, но с каждым шагом его уверенность таяла, пока он не почувствовал себя пустой оболочкой того, кем был совсем недавно с Айрис.
Дверь гостиной была открыта, и в коридор струился свет. Роман вошел внутрь, с удивлением обнаружив, что в комнате собралось несколько человек.
Дакр сидел за столом в своем любимом кресле. За его спиной потрескивал огонь в камине, а на лице танцевали тени. Рядом с ним стояли четыре офицера, и среди них – лейтенант Шейн. Мистер Китт тоже присутствовал. Роман никогда не видел отца таким изможденным. Он безвольно обмяк в кресле, будто потерявший всякую надежду.
Именно отчаяние в воспаленных глазах отца заставило сердце Романа дрогнуть.
Что-то было не так.
– Господин? – произнес Роман, переводя взгляд на Дакра. – Она доставила статью в типографию. Статья должна выйти завтра на первой полосе «Печатной трибуны», как вы того желали.
– Ты изрядно задержался, Роман, – ответил Дакр, как будто не слышал, что он говорил. – Как прошло?
– Она довольно много времени провела в типографии. Чтобы внести изменения в номер… Главный печатник долго не соглашался.
Дакр хмыкнул и улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. Он провел зубами по нижней губе.
– Почему ты ограбил меня?
У Романа перехватило дыхание.
– Сэр?
– Разве я плохо к тебе относился? Разве не дал больше свободы, чем большинству? – Долгое, мучительное мгновение Дакр буравил его взглядом. – Обыщите его.
Два солдата, которые встречали Романа у входа, вышли вперед. Грубо сорвали с него плащ и начали охлопывать.
«Не сопротивляйся», – сказал себе Роман, хотя весь ощетинился.
– Сэр? – спросил он. – Я не понимаю.
Дакр не ответил. Солдаты ничего не нашли, кроме зеленой книжки. Они швырнули ее на стол, и Роман наблюдал, как Дакр пролистал хрупкие страницы. Он изогнул бровь, обнаружив, что там не было никаких спрятанных сообщений. Ничего, что можно было бы поставить в вину Роману. Это была просто книга про птиц, и Дакр, фыркнув, бросил ее в огонь.
Роман вздрогнул, когда книга Айрис вспыхнула ярким пламенем. Она медленно растворялась в дыму, оставляя завитки пепла. Но слова и иллюстрации сохранились, выжженные в его памяти.
Он думал о совах, цаплях, альбатросах, соловьях. Посвященные им страницы были самыми потрепанными – с загнутыми уголками и замызганные, как будто их листали множество рук, перечитывали снова и снова.
Он думал о птицах, которые ломали крылья, не желая сидеть в клетке.
– Где ключ, Роман? – спросил Дакр.
– Какой ключ?
– Не прикидывайся. Я знаю, что ты видел его на этом столе. Он лежал здесь утром до визита Айрис Уинноу, а теперь исчез. Что ты с ним сделал?
Роман отчаянно соображал. Ладони вспотели.
– Перед приходом Айрис со стола убрали всю важную информацию, унесли в заднюю комнату. Чтобы она не увидела ничего лишнего. Вы сами так распорядились, сэр, и ключ, должно быть, где-то потерялся…
– Сколько еще ты мне лгал? – перебил Дакр.
Роман застыл. Это была проверка, но он не знал, что ответить.
В коридоре послышались шаги. Ленивые, уверенные. Через секунду Роман почувствовал, как позади него угрожающе остановилась высокая фигура, мокрая от дождя.
Роман повернулся и увидел Вэла, который буравил его взглядом.
– Доложи, – приказал Дакр.
Вэл посмотрел на бога.
– Он шел за ней до типографии, как и сказал вам. Долго ждал снаружи, пока Уинноу не вышла. Она пошла по улице, он следом за ней. Когда она завернула в «Трибуну», он тоже. Они пробыли там час или около того, после чего он проводил ее домой. Они… довольно романтично попрощались.
Кровь отхлынула от лица Романа. До этого момента, до того, как он понял, что Дакр послал Вэла следить за ним, Роман верил, что сможет выкрутиться. Даже с учетом паранойи Дакра по поводу пропавшего ключа. Но теперь он понял, что все кончено. Что он не может ничего сказать, не может сплести какую-нибудь ложь, чтобы выбраться из паутины.
– Я так понимаю, Айрис Э. Уинноу – это Айрис Элизабет Уинноу, – произнес Дакр ровным, мрачным тоном.
Роман быстро перевел взгляд на бога и наконец заметил бумаги, разложенные перед ним на столе. Страницы с почерком Романа. Его признание, которое было у Шейна.
Все кончено.
Притворяться больше не нужно.
Роман посмотрел на лейтенанта.
Вид у Шейна был скучающий; он стоял, сцепив руки за спиной и полуприкрыв глаза. Но когда их взгляды встретились, у него раздулись ноздри.
Роман хотел спросить его почему. Почему он выдал его сейчас? Китт сжал кулаки, и ногти впились в ладони. Не следует ли ему в ответ тоже разоблачить Шейна?
«У тебя нет доказательств».
Эта правда прозвенела внутри него, словно он был пустым. Роман сжег письмо, которое дал ему Шейн, потому что боялся держать его при себе. Теперь это казалось ошибкой, хотя в конечном итоге, возможно, никакого значения это не имело.
Шейн бросил Романа в волчье логово, чтобы спастись самому.
А вот Роман не поступил бы с ним так. Даже теперь, перед лицом немилости, Китт не хотел бы видеть другого человека отданным на растерзание коварному богу.
«Я сыграл свою роль, и меня перехитрили».
