Но в груди болело при мысли об Айрис. Завтра ее успех зависит от него.
Молчание Романа затягивалось. Дакр выпрямился во весь свой угрожающий рост. Казалось, все стены и все люди в комнате притягивались к нему, словно он был водоворотом. Упавшей звездой. Центром притяжения.
– Я задам тебе четыре последних вопроса, Роман, – произнес Дакр. – Четыре вопроса, на которые ты можешь ответить. Выбирай слова с умом, потому что больше я не потерплю лжи.
Роман чуть кивнул в ожидании.
– Почему ты предал меня? – спросил Дакр. – Почему выдал Айрис Элизабет Уинноу информацию о Хоукшире? Разве я не был к тебе добр? Разве не спас тебя?
Роман выдохнул. Он думал над ответом, над тем, что и как хотел сказать, когда его отец резко встал с кресла.
– Господин главнокомандующий, – умоляюще произнес мистер Китт. – Прошу, мой сын нездоров, как вы видите, и…
Дакр поднял руку.
– Молчите. Пусть говорит Роман.
Мистер Китт склонил голову.
Роман не смотрел на отца, но краем глаза уловил, как тот дрожит. Странно было видеть некогда грозного отца таким униженным.
– Я предал вас, – начал Роман, – потому что люблю ее.
Дакр не ожидал такого ответа. Похоже, он был озадачен, а затем рассмеялся – громко и язвительно:
– И это повод погубить себя? Надо же, вы, смертные, думаете сердцем, когда нужно думать головой.
– Я предал вас, потому что люблю Айрис Элизабет Уинноу, – продолжал Роман ровным тоном, словно не слышал насмешки Дакра. – Она представляет все хорошее в этом мире, а ваше нападение на Хоукшир, если говорить коротко, угрожало ей.
– Я не мог бы жить в мире, где она убита из-за вашего эгоизма, поэтому предупредил ее. Я не мог бы жить в мире, где вы убиваете и раните бесчисленное множество людей и частично исцеляете их, чтобы задурить им головы и заставить чувствовать себя в долгу перед вами. Вы, сэр, так и не исцелили меня как следует. Да и именно вы были виновником моих ран. Если бы не вы, я бы никогда не надышался газа, который повредил мои легкие. Если бы не вы, в мою ногу никогда не попала бы шрапнель.
Как это жестоко и страшно – быть божеством, наделенным такой силой, и при этом таким мелочным и напуганным, чтобы предпочесть проводить свои бесконечные дни, причиняя вред другим! Вместо того чтобы дать нам выбор полюбить вас за то, каким добрым вы могли бы быть, вы заставляете прислуживать под угрозой боли и запугивания. Это непростительно, и этот урок вы усвоите слишком поздно, когда проиграете нам войну.
Вы не спасали меня, как утверждаете, на поле за Авалон-Блаффом. Не вы спасли меня, а Айрис.
Дакр обрушил на стол кулак. Его губы изогнулись в зловещей усмешке. Его бессмертная красота преобразилась в нечто настолько безобразное, что Роман поморщился, увидев под кожей настоящие кости. Прогнившее сердце Дакра – бога, который любил только самого себя.
– Ты предал меня из-за женщины? – спросил Дакр. – Ты величайший дурак в моем войске, а также мой величайший позор.
Эти слова нисколько не задели Романа. Он улыбнулся, чувствуя себя так, будто проглотил пламя. Это пламя озарило его до мозга костей, сияло в его венах.
– О, я предал бы вас сто раз, – сказал он, повышая голос. – Я предал бы вас ради нее тысячу раз.
– Довольно! – прогремел Дакр.
Напряжение искрило в комнате, как молния. Роман ждал удара.
Он не боялся. У него тряслись колени, но больше из-за азарта. Он сказал те слова, какие хотел, – высказал то, что чувствовал, и не собирался об этом жалеть.
– Отведи его вниз и закуй в одном ряду с предателями, – приказал Дакр Вэлу.
Роман не сопротивлялся, когда Вэл схватил его сзади под руки и вывернул, заставляя подчиниться.
– А потом, когда он будет надежно закован, – продолжал Дакр, и в голосе его зазвучало удовольствие, – ступай за Айрис. Приведи ее ко мне. Я хочу еще раз с ней поговорить.
– Нет, – прошептал Роман. Вся мощь приказа Дакра обрушилась на него словно меч, рассекая напополам. Он начал биться, пытаясь вырваться из железной хватки Вэла. – Нет!
Он кричал, пока не сорвал голос. Вэл тащил его к порталу, который был открыт, как разинутая пасть, затянутая тенями подземного царства. Роман усложнил ему задачу и почти вырвался, не обращая внимания на синяки, но тут сам Дакр навис над ним.
Бог занес руку и согнул пальцы.
Роман ахнул, когда его легкие сжались в ответ.
Силы покидали его тело, и он начал оседать на пол. Перед глазами вспыхнули звезды. Но он мысленно прошептал ее имя. Уцепился за него, когда его начала поглощать тьма.
«Айрис».
Айрис открыла глаза, не понимая, что ее разбудило. Ее голова опиралась на плечо Фореста. Брат тяжело дышал во сне.
Они сидели на диване, и за оконными шторами было темно. На столе по-прежнему стоял чай, а на коленях Фореста лежала открытая книга. Горела только одна лампа, и ее тусклый янтарный свет отбрасывал на стены пятна.
Было тихо, пока Айрис не услышала, что на кухне течет вода. Потом раздался узнаваемый стук чайника, который ставят на плиту. В квартире был кто-то кроме них. Айрис встала на ноги, по ее коже побежали мурашки.
