Он пошел вперед, поначалу неуверенно. К его удивлению, ему сильно не хватало света от спичек Вэла. Идти в одиночку по таким темным коридорам было страшно, но потом воздух начал меняться – один мир смешивался с другим.
Роман уловил движение воздуха.
Пахло лимонным лаком, которым натирали паркет. Цветами из теплицы, печеньем с патокой – только что из печи, еще горячим. Сигарным дымом и мамиными духами с розовой водой.
Пахло домом, и Роман побежал в темноте на этот запах, громко и неровно дыша.
Ступеньки оказались крутыми, грубо высеченными и едва различимыми, как будто их освещал звездный свет. Роман перешагивал через одну, пока не начали подкашиваться ноги, и только тогда замедлил шаг. Заставил себя сглотнуть, дышать, ступать осторожно. Он поднимался все выше, пока не почувствовал, как сила, наполняющая владения Дакра, скользит по спине, сползая, как плащ.
Он дошел до двери. Ручка гостеприимно блеснула, словно ощутив его тепло.
Интересно, сколько раз он проходил мимо этой двери, совершенно не подозревая, что будет, если повернуть ключ? Сколько обыденных вещей таили в себе магию – вернее, как сильно магии нравилось быть связанной с заурядностью? С простотой, комфортом и незамеченными деталями?
Роман взялся за ручку и повернул ее. Дверь открылась, и его приветствовал тонкий луч света, окрашенный голубым рассветным сиянием.
Сердце подскочило к горлу. Роман переступил порог.
Это была гостиная.
Роман стоял, осматривая знакомую золотисто-голубую отделку: узорчатый коврик, заглушающий шаги, мраморный камин у стены, окна от пола до потолка с парчовыми портьерами, притаившееся в углу пианино, позолоченные панели на стенах и картины маслом, которые передавались в семье из поколения в поколение.
«Переодеться», – напомнил себе Роман. В этот момент дедушкины часы в прихожей пробили семь. Отец уже встал и курит в кабинете, добавив в кофе изрядную порцию бренди. Бабушка жила уединенно в западном крыле особняка со своими собаками и книгами, а мама любила вставать на заре – значит, скоро начнет ходить по дому. И она всегда была более восприимчива к призракам, чем отец. Если кто и почувствует его присутствие, так это мама.
Проведя ладонью по темным волосам, Роман вышел из гостиной.
Он поднялся по широкой лестнице и пошел по коридору. Ботинки почти не издавали шума на плюшевой дорожке. Он прокрался в свою старую спальню и тихо закрыл за собой дверь. Все было таким, как он оставил. Все, кроме вазы с цветами на столе.
Нахмурившись, Роман подошел к вазе и коснулся маленьких упругих голубых лепестков. Незабудки. По весне они росли в изобилии, украшая сад и рощу в их поместье.
Значит, здесь была мама. Часто она приходила в его комнату?
Ему стало стыдно от того, как он расстался с родителями несколько недель назад. Не столько с отцом, сколько с мамой. Было неприятно думать, что он причинил ей еще больше горя и страданий.
«У тебя еще будет на это время, – мысленно сказал он себе, отходя от цветов. – Не отвлекайся».
Он достал карту, обручальное кольцо Айрис и два письма Дакра – то немногое, что он принес из нижнего мира. Роман быстро переоделся в накрахмаленную белую рубашку на пуговицах и черные брюки, потом надел кожаные подтяжки и плащ, потому что утро казалось дождливым, и наконец пару чистых носков, и облегченно пошевелил пальцами ног. Напоследок пришла очередь любимых туфель.
Роман спрятал все четыре предмета во внутреннем кармане. Правда, кольцо Айрис немного подержал в руках, любуясь тем, как оно блестело в утреннем свете.
Вэл велел ему назначить встречу в кафе Гульда? Роман не сомневался, что Вэл будет следовать за ним все время, пока Роман переходит из одного места в другое. Можно не сомневаться, что Дакр захочет приглядывать за своим корреспондентом.
Самое главное – обеспечить Айрис как можно большую безопасность. Значит, Вэл не должен знать, что они женаты или что питают друг к другу какие-то чувства. Ради осторожности они должны во время встречи в кафе вести себя так, как когда-то в прошлом.
Роман сел за стол, быстро написал записку, сложил втрое и сунул за конверт Дакра. Без пишущей машинки предупредить ее было никак нельзя. Можно только надеяться, что, даже застигнутая врасплох, она сообразит подыграть ему.
Роман встал и оглядел комнату в последний раз. Подземный комбинезон и изношенные ботинки он спрятал в шкафу. Вдруг он понял, что нужно сделать еще кое-что перед тем, как отправиться в центр города.
Позвонить по телефону.
Айрис больше суток не получала никаких вестей от Романа.
В этом не было ничего необычного, но с того момента в Хоукшире, когда к нему вернулась память, он писал ей по ночам, когда сидел в безопасности своей комнаты. Айрис не хотела уступать тревожным мыслям, но не могла отделаться от ощущения, будто судьба изменилась, словно выпала звезда из созвездия.
Наверное, что-то случилось.
