Она расхаживала по комнате, искоса поглядывая на дверь гардероба. Лучше, когда он писал первым, поскольку он мог уходить со своей пишущей машинкой и проводить по несколько часов в присутствии Дакра. Но у нее все равно был способ установить контакт. Она уже много раз брала инициативу на себя и не понимала, почему нельзя было сделать это сейчас.
С одной стороны, она уговаривала себя подождать. С другой – сгорала от нетерпения и рвалась что-нибудь сделать. Не просто сидеть и ждать.
Она опустилась на пол и напечатала:
Проверка, находятся ли клавиши Э и Р в рабочем состоянии.
ЭРЭЭЭРРРРР
Э
На этот раз она написала покороче, просунула бумагу под дверь гардероба и стала ждать. Минуты растягивались в темные часы, а она сидела на краю кровати с ледяными руками.
В эту ночь Айрис спала очень мало, и, когда проснулась утром, лучше ей не стало. Сердце заныло, когда она увидела, что никаких писем на полу нет.
Никаких вестей от Романа, а ей пора идти на работу.
Айрис умылась, расчесала волосы, нашла в шкафу чистый свитер бледно-розового цвета, в котором чувствовала себя смелее, и клетчатую коричневую юбку. Надела чулки до колен, ботинки и отправилась в «Печатную трибуну».
Форест уже ушел на работу, но оставил записку на кухонном столе: «Сара придет вечером на ужин. Поможешь решить, что приготовить? Она не любит оливки и грибы. И еще: пожалуйста, не задерживайся дотемна».
Это было единственное светлое пятно в ее утре, и в трамвае тревога уменьшилась. Было забавно представлять, как брат готовит ужин для девушки, которая ему приглянулась. Но как только Айрис вошла в редакцию, ее страхи вернулись десятикратно. Где же Роман, почему не ответил? Тревога лежала на сердце камнем.
Этти уже сидела за столом, просматривая заметки. Когда Айрис рухнула на стул, она подняла голову и заметила:
– Ты сегодня рано.
– Ты тоже, – ответила Айрис, но не успела больше ничего сказать, потому что ее внимание привлекла Хелена, которая вышла из своего кабинета налить чаю.
Вид у начальницы был изнуренный, как будто она не спала. Поникшие плечи, потускневшие рыжевато-каштановые волосы, под глазами фиолетовые круги. Хелена отпила глоток обжигающе горячего чая, даже не поморщившись, и вернулась в кабинет, не сказав никому ни слова. Айрис и Этти встревоженно переглянулись.
– Две причины, – прошептала Этти, наклонившись ближе. – Первая: я слышала, что Хелена наконец бросила курить. Вторая: «Кладбище» хочет, чтобы она не публиковала без их одобрения репортажи о войне богов.
– Они такие не одни, – сказала Айрис и вздрогнула, вспомнив тот вечерний выстрел. После ужина Саре пришлось ночевать у них, потому что ходить по улицам вечером было слишком рискованно. – Какой прок в прессе, если мы не можем писать о том, чему были свидетелями? Если не можем делиться местными новостями?
Этти вздохнула и взяла чашку чая.
– Им не понравился наш репортаж о том, как солдат Энвы и раненых не пустили в город.
Эта статья вышла вчера утром. Айрис прикусила губу.
– Откуда ты знаешь?
– Вот. – Этти бросила на стол конверт. – Утром это лежало на столе Хелены.
Айрис достала из конверта письмо и вздрогнула, когда посыпались цветы. Два сплющенных анемона: красный и белый.
– Цветы?
– Думаю, это визитная карточка их лидера, – ответила Этти. – Может, он так подчеркивает значимость приказа? Хотя у меня есть теория.
– Какая?
– Цветы представляют Дакра и Энву и надежду «Кладбища» похоронить обоих навечно.
Рассмотрев анемоны, Айрис развернула письмо и прочла:
Мисс Хаммонд из «Печатной трибуны»,
с этого дня мы просим все статьи о богах и солдатах сначала показывать нам для одобрения. Неисполнение этого требования приведет к нежелательным последствиям для вашей газеты. Позвольте напомнить, что в первую очередь мы заботимся о благе людей и потому должны объединить все средства для достижения этого идеала. Будущие статьи можете посылать канцлеру на одобрение.
С уважением,
«Кладбище»
– Это абсурд. – Айрис убрала письмо обратно в конверт вместе с цветами. – Не понимаю, почему они отдают приказы Хелене.
– Айрис, Оут меняется. Мама говорит, в университете то же самое. Декан дал ей длинный список тем, которые лучше не затрагивать, чтобы это не дошло до «Кладбища».
– Это проклятое «Кладбище», – прошептала Айрис. – Мы уехали из города на пару недель, а они уже успели захватить власть. Не понимаю почему…
– Прошу прощения, Уинноу?
Айрис замолчала и оглянулась налево. К их с Этти столу подошел ассистент с кофейником в одной руке и блокнотом в другой.
– Что-то случилось, Трианн? – спросила Айрис, но тут же прикусила язык.
