Айрис помахала семье и пошла за Этти на кухню.
Этти поставила грязную тарелку и шепотом спросила:
– С тобой все хорошо?
Айрис удивленно заморгала.
– Да. Почему спрашиваешь?
– На тебе та же одежда, что и вчера.
Айрис открыла рот, но не успела ничего сказать, потому что на кухню ворвалась Эйнсли с тарелками. Девочка задержалась у раковины, украдкой поглядывая на сестру с подругой, как будто хотела подслушать, что они говорят. Айрис была рада ее вмешательству, хотя Этти изогнула бровь, глядя на сестренку.
– Ты хотела мне что-то показать? – напомнила Айрис.
Этти хмыкнула и повела ее в подвал. Здесь было прохладнее, но так же уютно, как и наверху: плюшевая мебель, а на подушке мурлыкала кошка, в которой Айрис сразу узнала Сирень, спасенную из Авалон-Блаффа. На стенах расположилось множество картин, с потолка свешивались бумажные звезды. Айрис глазела на эти звезды, пока Этти снимала одну из картин в раме.
– Помнишь, что я рассказывала тебе тогда на крыше Марисоль? – Этти осторожно отставила в сторону написанную маслом картину – морской пейзаж.
Айрис помнила каждое слово.
– Да. Ты рассказывала о скрипке.
– Хочешь ее увидеть?
Айрис без слов подошла к Этти. Та открыла металлическую дверцу сейфа в стене. Трудно поверить, что они сейчас нарушали закон, принятый в Оуте: стояли рядом со струнным инструментом. По спине Айрис пробежал холодок, когда Этти взяла скрипку. Каштановая деревянная поверхность заблестела в свете лампы.
– Какая красивая, – прошептала Айрис, трогая холодные струны. – Я бы хотела когда-нибудь услышать, как ты играешь.
На лице Этти отразилась тоска, но она нежно погладила скрипку, убрала в футляр и закрыла сейф. Когда картина вернулась на место, невозможно было догадаться, что скрипка спрятана здесь, за бушующими волнами нарисованного моря.
– Об этой скрипке знают только твои родители? – спросила Айрис.
Этти кивнула.
– Раньше я играла, когда братья и сестры уходили в школу. Когда никого не было дома, кроме папы. Иногда еще и мамы. После поездки на фронт я больше не играла. – В ее глазах снова мелькнула печаль, но когда она посмотрела на Айрис, в ее взгляде блеснула сталь. – Прошлой ночью мне снилась «Колыбельная Альзана».
У Айрис заколотилось сердце.
– Мне тоже. Как это произошло? Почему нам снится одна и та же песня?
Этти криво усмехнулась.
– Видимо, магия.
– Думаешь, какое-то божество пытается послать нам сообщение через сны?
– Да. Это заставило меня задуматься о мифе, который ты опубликовала в газете. В котором Дакр подчиняется музыке в своем подземном царстве. – Этти взяла на руки мурлычущую Сирень и почесала за ушами. – Если арфа Энвы смогла убаюкать его «Колыбельной Альзана»… Почему нельзя сделать это с помощью скрипки? Или виолончели? Или любого струнного инструмента? Может, вот это и есть настоящая причина, почему канцлер запретил все струнные. Не из страха перед Энвой, которая вербует нас на войну, а потому что мы сами могли бы обуздать бога музыкой, если б только знали, как попасть в подземный мир.
Айрис молчала, но лихорадочно соображала. Она знала, где находилась действующая дверь, – в гостиной Киттов. У ее лучшей подруги была скрипка. Они знали о силе «Колыбельной Альзана». Единственное, чего не хватало, – информации о точном местонахождении Дакра или о том, как заманить его под землю. Возможно, Роман сумеет помочь. Айрис вдруг задрожала от волнения.
– Если мы усыпим Дакра… – начала Айрис.
– Тогда мы сможем его убить, – продолжила Этти.
Сирень мяукнула, словно соглашаясь. Айрис погладила кошку.
– Та колыбельная, которая нам снилась… Сможешь сыграть ее на скрипке?
– Смогу, но мне нужна полная композиция. – Этти посадила кошку на диван. – Когда-то я училась в университете у одной преподавательницы музыки. Я назначу встречу с ней – надеюсь, на завтра. Может, она сумеет достать ноты. Видимо, за десятки лет было много вариаций этой песни, и мне нужно убедиться, что я играю правильную. Ту, которую мы слышали в снах.
– Теа? – внезапно позвал сверху отец. – За тобой приехали.
– Иду, папа! – отозвалась Этти и повела Айрис вверх по лестнице. – Может, встретимся где-нибудь вечером и поговорим? Между прочим, ты все еще должна нам с Приндл шикарный ужин.
Айрис рассмеялась, выходя на первый этаж.
– Ты права. За проникновение со взломом.
– Куда проникновение со взломом? – поинтересовалась Эйнсли.
Девочка возникла из ниоткуда, держа в одной руке ланч, а в другой – грифельную доску.
– Никуда, – быстро ответила Этти. – Собралась в школу, Эйнс?
Девочка кивнула; голубые бантики подпрыгнули.
– Хорошо. Он ждет тебя на обочине. – Этти повела Айрис к входной двери следом за Эйнсли, прихватив по пути сумочку и плащ с вешалки в прихожей. – А теперь послушай: не надо делать далеко идущих выводов.
Айрис озадаченно глянула на нее.
– Насчет чего?
Этти указала на открытую дверь. Айрис посмотрела, но не увидела ничего, кроме Тобиаса Бексли и его родстера, припаркованного рядом с домом. Братья и сестры Этти сгрудились на заднем сиденье, а Тобиас стоял рядом с помятой дверью и смеялся над чем-то, что сказал один из мальчиков.
