Звук ее имени разбил страх Романа, словно топор – скованную льдом лужу. В крови забурлил гнев, и его бросило в жар. Если у Шейна все старые и новые письма Айрис, то он знает очень много лишнего. Но самое главное – он определил, что писала Айрис, значит, Роману нужно переменить тактику.
Он прекратил изображать непонимание и спросил:
– Чего ты хочешь?
– Хочу, чтобы ты признался, письменно.
– В чем признался? В том, что был влюблен еще до того, как Дакр меня нашел?
– Я хочу знать все, что ты написал Элизабет… нет, прошу прощения, Айрис Э. Уинноу о нападении на Хоукшир.
– Нет оснований утверждать, что я предупредил их.
– Ты в этом так уверен?
Роман молчал. Почему Шейн говорил так уверенно? У него только половина головоломки. Только письма Айрис. Что же до письма, в котором Роман напечатал всю информацию о Хоукшире, то он просил Айрис сжечь его.
Шейн достал из кармана еще одно письмо.
Роман приготовился к худшему, и лейтенант прочитал:
– «И я согласна с тем, о чем ты просишь, но только потому, что ты украл слова с моего языка. Ты в опасном положении – гораздо более опасном, чем я, – и я боюсь просить, чтобы ты выдавал сведения о передвижении Дакра и его тактике, хотя это кажется неизбежным».
Шейн остановился и взглянул на Романа с жестокой улыбкой.
– Этого достаточно, чтобы освежить твою память?
Сквозь рубашку Романа проступил холодный пот.
Он сам был виноват в том, что Шейн нашел такое компрометирующее письмо. Надо было уничтожать их после прочтения, не оставлять никаких следов переписки с Айрис. Он пытался, боги, еще как пытался. Он зажигал спичку и подносил к письму, но не мог смотреть, как оно загорится. И поэтому прятал их под расшатанной доской в полу.
– Ты, корреспондент, – покачал головой Шейн, – на удивление смелый и на редкость глупый. Надо было уничтожать ее письма, как она и просила.
– Если я напишу признание, – с отчаянием произнес Роман, – что тогда? Сдашь меня Дакру?
Шейн молчал, как будто обдумывая варианты. В наступившей тишине ночь словно бы снова начала обретать равновесие. Роман ждал, сжимая в руках письма Айрис.
– Нет, – ответил Шейн. – Если ты не сделаешь ничего, что заставит меня выдать тебя.
– Например?
– Предашь меня.
– С чего бы мне предавать тебя, лейтенант?
Шейн полез в карман в третий раз и достал еще одно письмо, на сей раз незнакомое. Это был солидный конверт, скрепленный восковой печатью. Имени адресата на нем не было, и когда Роман неохотно взял письмо, оно оказалось легким, как перышко.
– Завтра утром канцлер объявит об импровизированной пресс-конференции, – негромко сказал Шейн. – Она состоится в Зеленом квартале – это внутренний дворик в Промонтори-билдинг. Вход будет строго по приглашениям. Канцлер собирается дать слово Дакру, чтобы тот обратился к самым влиятельным людям Оута. Проверить, можно ли предотвратить кровопролитие. Дакр попросит тебя пойти с ним, поскольку ты – его корреспондент. Мне нужно, чтобы до того, как он заговорит, ты передал послание одному очень важному человеку.
– Какое послание?
– Это не твое дело. Но тебе придется действовать быстро и так, чтобы Дакр и его офицеры ничего не заметили. В толпе будет мужчина с красным анемоном на лацкане пиджака. Этот конверт нужно вручить ему лично в руки. Как только ты это сделаешь… сразу уходи со двора.
– Почему?
– Поверь мне. Тебе не захочется быть там.
Роман молчал. Он не доверял Шейну, но предостережение висело в воздухе как дым.
– Согласен? – нетерпеливо спросил лейтенант. – Или я могу отнести письма Айрис Дакру?
Роман рассматривал конверт, не зная, что и думать. Может, это послание гораздо хуже, чем те, которые он послушно печатал для Дакра. Но после стольких недель в страхе и неведении правда наконец начала выходить наружу. Шейн был предан Дакру не больше, чем сам Роман. И на самом деле шпионом был не Роман, а Шейн, раз уж он продвигался по службе с единственной целью предать бога, которому служил.
Роман размышлял, чего хотел лейтенант, но потом понял, что Шейн мог быть как-то связан с «Кладбищем».
– Я это сделаю, – сказал Роман. – Но я бы хотел вернуть себе письма Айрис.
– Можешь забрать те, что валяются на полу.
Старые письма. Которые она писала до того, как их разлучили. Которые Шейн не мог использовать против него.
Роман не удержался от вопроса:
– Где ты их нашел?
– В гостинице сразу после того, как мы взяли Авалон-Блафф. Я прибирался перед приходом Дакра и нашел их в комнате наверху. Я прочитал их и понял, что они довольно… трогательные, как выразился бы ты. Поэтому решил приберечь их на черный день.
Роман не мог понять, говорил Шейн честно или издевался.
На самом деле это было неважно. Они оба что-то скрывали от других, и Роману нужно будет приспосабливаться. Нужно учить шаги этого нового вальса.
– Моя пишущая машинка, – произнес он, медленно поднимаясь. Затекшие ноги кололо, словно иголками. – Она нужна, чтобы напечатать признание.
– Можешь написать ручкой, – возразил Шейн. – Я бы не стал требовать ее обратно. Он с каждым часом становится все подозрительнее. Не давай ему повода усомниться в тебе. Не давай повода начинать с тобой все сначала.
