– Погодите… – Этти тоже это почувствовала и замерла. – Это то, что я думаю?
Айрис не могла вымолвить ни слова. Внезапно показалось, что время побежало слишком быстро, как будто в механизме выпала какая-то шестеренка и часы сменились минутами.
Но это было именно то, о чем подумала Этти.
Силы Дакра почти добрались до Оута подземными путями.
Это был долгий и очень странный день. Роман провел его с Дакром, его избранными офицерами и лучшими солдатами. Они бродили по комнатам и вторгались в пространство, которое Роман считал безопасным.
Его пишущая машинка оставалась на штабном столе в преображенной гостиной, как будто Дакр решил ее присвоить. На самом деле казалось, что всё в особняке теперь принадлежало ему, а отец Романа уступил свою собственность не моргнув глазом. Дакр забрал даже книги с полок Романа и начал пролистывать.
Все утро Роман наблюдал, как Дакр вырывает страницы и бросает в огонь. Страницы с мифами, которые нельзя выносить на свет. Страницы, которые не нравились Дакру, потому что освещали его истинную натуру.
У Романа разболелась голова из-за этих слов, обращенных в пепел. Уничтоженных книг деда.
Дакр прервался, только когда на подъездной дорожке Киттов появился крытый автомобиль с черными занавесками на окнах. Это был канцлер. Он приехал на встречу тайком, потому что пребывание Дакра в Оуте по-прежнему держалось в строгом секрете. Романа отослали прочь, и он ушел к маме с бабушкой в западное крыло особняка. Отец постарался удалить женщин как можно дальше от бога и войны.
К заходу солнца Роман так и не придумал способа вернуть пишущую машинку в свое распоряжение.
Измотанный, он вернулся к себе комнату.
Было темно, если не считать лунного света, струящегося через окна. Роман уставился на то самое окно, из которого они с Айрис вылезали. Неужели это было лишь сегодня утром? Он вздохнул и шагнул дальше в комнату.
Краем глаза он заметил на полу что-то белое, как раз рядом со шкафом.
Он с шипением выдохнул сквозь зубы, поняв, что это. Письмо – от Айрис. Он бросился к нему, упал на колени и схватил листок.
– Включи лампу, – прошептал он хрипло, и дом послушался.
На столе зажглась лампа, омыв комнату золотистым светом.
Дрожа, Роман развернул бумагу. Та была измятой, потрепанной, с грязными пятнами, но Роман так обрадовался, что не мог мыслить ясно. Он не удивлялся невозможности того, что случилось, – ведь пишущая машинка так и стояла в гостиной, а не в его комнате. Не удивлялся тому, что письмо казалось таким потрепанным. Жадно, как изголодавшийся, он прочел:
Скорее всего, я вернусь, когда война закончится.
Хочу тебя увидеть. Хочу услышать твой голос.
P.S. У меня точно нет крыльев.
Роман обомлел.
Он знал эти слова наизусть. Он перечитывал их снова и снова. Он носил это письмо в кармане, носил в окопах. Айрис бросила эти слова ему в госпитале, а потом вдохнула в них жизнь в ночь после свадьбы, озвучив их своим голосом.
Это было старое письмо. Письмо, написанное ему много недель назад. Он считал его потерянным.
– Как? – громко вопросил он, садясь на пятки.
Колени протестующе заныли, но боль превратилась в треск помех, когда Роман услышал шаги. Потом из ванной кто-то вышел.
Роман воззрился на лейтенанта Шейна широко раскрытыми глазами. Неспособный дышать. Прижимая письмо Айрис к груди как щит.
Шейн держал стопку бумаг, помятых, потрепанных, с напечатанными словами. Он бросил письма на пол, и те рассыпались на ковре. Белые, как яблоневый цвет, как кость, как первый снег.
Шейн проговорил тихо, но обвинение прожгло воздух:
– Я знаю, что ты шпион, корреспондент.
– Ты о чем? – спросил Роман.
Он знал, что выглядит глупо, но ему было трудно дышать. Он силился придумать, как разобраться с этим непредвиденным столкновением, которое окончится либо тем, что его будут пытать и повесят на воротах отцовского дома, либо он обзаведется самым невероятным союзником.
Шейн шагнул ближе, и письма захрустели под его сапогами. Роман поморщился, но не отвел взгляд. Он не пошевелился и не съежился, даже когда лейтенант полез в карман. Впрочем, он достал всего лишь очередной сложенный листок.
И протянул Роману.
Роман сглотнул и взял.
Эта бумага была свежей, хрустящей, но на ней проступали напечатанные слова. Он развернул и прочел:
Проверка, находятся ли клавиши Э и Р в рабочем состоянии.
ЭРЭЭЭРРРРР Э
– Ты видишь в этом какое-то преступление? – спросил Роман, хотя в животе застрял ледяной ком. – Я иногда печатаю такие послания, прежде чем приступить к работе, потому что клавиши «Э» и «Р» часто западают и я не хочу…
– Не лги мне, корреспондент! – рявкнул Шейн. – И не принимай меня за дурака. Я знаю, что ты обмениваешься письмами через заколдованные пишущие машинки и двери гардероба. С кем-то, кого называешь «Э.» и кто, похоже, на самом деле Айрис Элизабет Уинноу. Журналистка, которая пишет во славу Энвы.
