– Моя жена! – прошипел Роман. – Там моя жена!
Эти слова заставили Брюса приостановиться. Но что бы тот ни собирался сделать – вернуться за Айрис или подтолкнуть хозяйского сына вперед, – Роман так и не узнал.
Окна озарились вспышкой, а следом раздался оглушительный грохот, который Роман прочувствовал в груди, как будто у него вырвали сердце.
Взрыв сбил его с ног.
Оглушенный, Роман позволил Брюсу поднять его на ноги. Сквозь разбитые окна валил дым. Осколки стекла блестели на полу как созвездия.
– Вставай и иди, – приказал Брюс, таща Романа по коридору все дальше и дальше от криков, несущихся со двора.
Роман кашлял, голова кружилась.
– Айрис, – прошептал он, вспоминая ее красные губы, серебристое платье. Как она стояла посреди толпы.
Он пытался вырваться, оглядываясь через плечо. Дым и крики продолжали переплетаться. Послышались выстрелы. Сердце подскочило к горлу.
– Айрис!
Это последнее, что он сказал перед тем, как Брюс огрел его по виску револьвером. Перед глазами вспыхнули звезды, но перед внутренним взором так и маячила Айрис, и ее бледная рука тянулась к нему.
Она растворилась в тумане, и все погрузилось во мрак.
Очнувшись, он обнаружил, что распластался на заднем сиденье автомобиля. Они делали крутой поворот, и шины визжали на мостовой. Роман скользнул по кожаному сиденью, и его стошнило прямо на грудь и на пол.
Казалось, что мир вывернулся наизнанку.
Его снова стошнило; в глазах все расплывалось. Может, из-за уличных фонарей в окнах машины. Они ехали мимо них так быстро, что золотистая аура вокруг фонарей размывалась сквозь стекло.
Автомобиль снова резко повернул. Роман попытался за что-нибудь ухватиться, чувствуя, что рвота размазалась по рубашке.
– Почти приехали, – произнес грубый голос.
Брюс.
Роман прищурился. Голова раскалывалась. Что-то щекотало лицо. Он потрогал висок, и пальцы стали липкими от крови.
– Последний поворот, – сказал Брюс. – Постарайся на этот раз справиться с тошнотой.
Автомобиль дернулся.
Роман закрыл глаза и принялся считать секунды. Во рту стоял привкус кислоты. Наконец автомобиль резко затормозил.
Китт тяжело дышал, по-прежнему лежа на сиденье, пока Брюс не открыл дверь.
– Выходи, – сказал он. – Нужно поторапливаться.
– Где мы? – прохрипел Роман.
Брюс не ответил и вытащил его из машины.
Было темно. Солнце уже зашло, и на западном горизонте угасал последний розовый отблеск. Зато сияла полная луна, и на ясном ночном небе загорались звезды. Роман сразу узнал, где они: Дерби-Роуд, тропинка между поместьями 1345 и 1347.
– Что случилось? – спросил он, увидев ограду. – Как ты во всем этом замешан?
– Тебе придется расспросить об этом своего отца. – Брюс отыскал дуб и провал в ограде, скрытый зарослями ежевики. – А теперь быстро.
Роман зашипел сквозь зубы, раздраженный недостатком информации и тем, что у него не хватит сил вырваться от этого человека и вернуться в Промонтори за Айрис.
Продираясь через ежевику и чувствуя, как колючки цепляются за волосы и пиджак, он спросил:
– План состоял в том, чтобы убить всех во дворе?
– Я же сказал: спрашивай своего отца, – буркнул сзади Брюс, подталкивая Романа, вынуждая идти быстрее, как будто с наступлением полуночи злые чары обратят их в камень. – Но поскольку там была твоя жена, я отвечу… Нет. Только его.
«Его» – значит, Дакра.
Роман не смог скрыть дрожи. Руки заледенели, но грудь горела. Его охватила странная смесь облегчения и шока, негодования и надежды. Он вытащил из волос веточку ежевики и выбрался с другой стороны зарослей.
Он остановился, пытаясь отдышаться. Брюс, должно быть, понял, что Роману нужно перевести дух, потому что больше не тянул его вперед.
– Одной бомбой его не убить, – наконец сказал Роман, вспомнив записку, которая до сих пор лежала у него в кармане.
Брюс нахмурился.
– Что ты имеешь в виду? Бомба была заложена под самой сценой.
Роман поморщился, представив, как древесина раскалывается от взрыва и щепки летят в толпу. Ранят невинных людей. Он с усилием сглотнул и сказал:
– Чтобы убить бога, нужно нечто посерьезнее.
– Молюсь, чтобы ты ошибался. Потому что если ты прав…
Брюс не закончил свою мысль, но даже Роман знал, как продолжить эту фразу.
Они торопливо шли через заднюю половину поместья, которая даже сейчас казалась иным миром. Миром, далеким от Оута и от войны. Но еще до того, как показался особняк, Брюс остановился в тени боярышника и сказал:
– Дальше я идти не могу, солдаты могут меня увидеть. Ступай прямиком к отцу.
– Ты из «Кладбища»?
Брюс не стал отвечать на этот прямой вопрос, и Роман принял молчание за подтверждение.
– Ты вернешься за ней? – спросил Роман, не в силах скрыть дрожь в голосе. – Вернешься за моей женой?
– Не беспокойся о мисс Уинноу. Она умная девушка.
– Это означает, что ты сделаешь, как я прошу? Я… – Роман осекся и прищурился. – Я никогда не говорил тебе, что ее фамилия Уинноу. Откуда ты это знаешь?
Брюс снова не ответил, но удержал взгляд Романа, стиснув челюсти.
