Библиотека потерянных вещей полностью

Марисоль достала из сумки карамельный латте со льдом. С напитком все было в порядке, несмотря на то что он приехал из «Старбакса» в «Перо» на дне бирюзового кожаного тоута. Не исключено, что я тихонечко взвизгнула.

– Спасибо, малыш. – Я сделала большой глоток своего любимого кофейного лакомства. – Что празднуем?

Лучезарно улыбнувшись, подруга снова нырнула в сумку и вытащила именной чек:

– Твоя первая выручка с PayPal. Дарси, у нас получилось.

Я изучала чек миссис Роблес, ощущая горьковато-сладкий привкус на языке – вовсе не от латте.

К нам подошел Эшер:

– Мне уже пора идти, но хочу все-таки поблагодарить тебя за идею подарка. Ты попала в десятку.

Марисоль повернула голову справа налево, от Эшера ко мне, а потом обратно. Я все объяснила:

– Если бы не твоя идея продавать у Уинстона те серебряные браслеты с подвесками, Эшер не смог бы найти в Сан-Диего подарок на день рождения Лондон.

Марисоль выразительно покосилась на Эшера.

– Ну… Все сложно. То есть Лондон… ну да. А браслет она уже сегодня надела. – Эшер опять тронул монетницу, монетки зазвенели точь-в-точь как серебряные подвески на браслетах. Стрела и роза. – Кстати, о Лондон, – сказал Эшер Марисоль. – Она примерила сшитый тобой костюм для «Много шума». У тебя реально талант!

Лицо моей подруги просветлело.

– Спасибо. В этом наряде во время примерки она была такая хорошенькая. Всего пара недель до прогона в костюмах.

Лондон. И я не удержалась и придумала еще одно имя в стиле мэшап: «Лэшдон».

– А вы, девчонки, на премьеру собираетесь? – спросил Эшер.

– У нас дни рождения в те выходные, и мы обязательно втиснем премьеру в план праздничных мероприятий, – заверила его Марисоль.

– А вы что, родились в один день?

– С разницей в один день, – объяснила я.

– Строго говоря, с разницей в двенадцать часов. Сначала Дарси, потом я. – Марисоль пожала плечом. – Из-за этого и подружились.

– Так. Я заинтригован. И что же стоит за… – он прочертил воображаемую линию между Марисоль и мной, – …этим?

Я взглянула на свою лучшую подругу, воспоминания возникли перед глазами, зияющие минуты того дня целиком поглотили «сейчас».

Марисоль кивнула в мою сторону:

– Расскажи.

Рассказать ему. Она это имела в виду? Расскажи Эшеру Флиту, парню с милой способностью придумывать имена в стиле мэшап. Парню, который стоит с одной рукой в монетнице. Рассказать ему? Нет. Мне хотелось вымести воспоминания о своем десятом дне рождения, как пыль из «Желтого пера». Похоронить в книгах мертвые детали, привести книги в порядок, занести их в каталог или продать. Что угодно, лишь бы не переживать все это раз за разом.

– Давай, – подбодрила подруга. – У нашей истории счастливый конец.

– Правда, – согласилась я. Ведь у меня теперь была подруга с ее кофейными сюрпризами и швейным набором, с помощью которого она могла починить все что хочешь.

Вдох, выдох. Еще раз.

– Мы с Марисоль учились в четвертом классе. У миссис Вуд. Мы несколько раз вместе играли на площадке и, бывало, делали групповые задания. Не более того. – Я глотнула кофе и повернулась к Эшеру. – Твоя мама приносила в школу угощение на твой день рождения?

Он улыбнулся:

– Она всегда приносила убойные брауни с помадкой. – Пирожные, которые он больше не может есть – спасибо аварии.

Я кивнула с полуулыбкой:

– Мой день рождения был в четверг, и мама пообещала привезти в школу кексы для всего класса. Я в радостном возбуждении всем об этом рассказала. В выходные мы заранее выбрали посыпку и… ну, мама готовит не очень хорошо, так что собиралась использовать смесь из коробки и готовую глазурь. Но мне было все равно.

Глаза Марисоль влажно блестели, щеки горели, но не от макияжа. Она кивнула мне. Продолжай.

– И вот день моего рождения, большая перемена. Обед. Вторая большая перемена. А кексов нет. И мамы тоже. – Сжав кулаки, я была готова разрыдаться. – Она забыла.

Лицо Эшера помрачнело:

– Ого. Серьезно.

– Помнишь себя, когда тебе было десять? Как ты старался вписаться, быть как все? Я хотела залезть под парту, а дети спрашивали, где кексы. Учительница всегда вызывала именинника к доске, все пели, и она из цветной бумаги сооружала короны с наклейками. Моя корона весь день простояла у нее на столе. Я знала, что миссис Вуд переживает, старается не терять надежды до самой последней минуты.

– Эта минута так и не наступила, да? – тихо спросил он.

Я отрицательно покачала головой.

– Но Марисоль меня спасла. – Я рассмеялась, это была самая приятная часть воспоминания. – Моя девочка встает с места – до последнего звонка десять минут – и заявляет, что мы решили отпраздновать дни рождения особенно торжественно, ведь нам исполняется десять. Типа, сюрприз. А так как у нее день рождения на следующий день, ее мама принесет угощения для нас обеих завтра. Помню, как она смотрела на меня, а я смотрела ей прямо в глаза и наконец улыбалась.

– Это. Просто. Потрясающе, – выдохнул Эшер.

– На следующий день после обеда мама Марисоль устроила настоящий пир. Никому в том году родители не приносили столько угощений. – Я повернулась к Марисоль. – Помнишь?