Как только загорелся зеленый, я быстрым шагом припустила через переход, а сама в это время думала о том, почему это Эшер сегодня не приходил на перерыв в «Желтое перо». Я злилась на себя из-за того, что заметила это. Что стала считать его самого, его чай и его скорочтение частью своего дня. И даже кирпичное здание «Мид-Сити» с его темно-зеленой дверью у меня теперь тоже ассоциировалось только с Эшером. Я закатила глаза, рассердившись на себя, а потом увидела табличку с часами работы у входа. Сегодня они закрывались на час позже, потому что принимали без записи. Так что я напрасно неслась сюда в этом черном парике.
Гул голосов и толпа народа – здесь все было совсем не так, как в прошлый раз, когда я нашла маленькую Оливию, которая одна сидела на скамейке. Клиенты в ожидании своей очереди переговаривались группками или отбивали ритм под музыку в наушниках. Ханна едва справлялась: сидя на своем месте, она пыталась помочь семье из четырех человек и отвечала при этом на непрерывные звонки.
Толпа потеснилась, дав мне протиснуться в коридор. Там я опустила книгу в прозрачный ящик, висевший на двери кабинета мистера Флита. Из отгороженной от коридора строительной зоны доносился ритм рок-музыки и жужжание инструментов.
Вдруг входная дверь резко распахнулась, и загорелый пепельный блондин-великан буквально занял все свободное пространство.
– Где этот? – Он ввалился в помещение, я невольно отступила назад.
Ханна, нахмурившись, встала со своего места.
– Мистер Эндрюс… Джеффри. Их здесь нет. Уходите. Прямо сейчас.
Джеффри Эндрюс пошел напролом. Люди начали возмущаться.
– Эй, парень, поосторожнее.
– Остынь, братишка.
Матери загородили собой детей, прижав их к стене. Кто-то из посетителей вышел на улицу, кто-то вытащил мобильник.
Джефф с перекошенным от злости лицом подошел к стойке.
– Да не Оливия и ее шлюха мать. – Он посмотрел направо, налево и даже заглянул в подсобку за спиной Ханны. – Где этот паренек Флит. Только не говори, что его тоже нет.
Ханна подалась вперед:
– Его не…
– Лжешь. Мне нужно с ним поговорить с глазу на глаз, срочно. Флит!
Я застыла на месте.
Джефф оттолкнул подошедшего адвоката, и тот, потеряв равновесие, рухнул на пол. Джефф, размерами напоминавший танк, начал таранить толпу, его глаза бегали. Послышались громкие голоса. Обступив сбитого с ног адвоката, клиенты центра пытались утихомирить взбешенного зачинщика, отца Оливии, который уже открыто звал Эшера по имени. Почему – я не знала. Знала только, что Эшера надо предупредить. Каким-то непонятным образом я прошла сквозь толпу незамеченной, несмотря на свою высокую и длинноногую фигуру и красную куртку Марисоль, сиявшую, как маяк.
Оказавшись за барьером, я стала всматриваться в клубы пыли, белую штукатурку и валявшийся повсюду строительный мусор. Гремели гитарные риффы группы «Аэросмит». Эшер, ничего не знавший о происходившем в приемной, стоял ко мне спиной и сверлил отверстия. Выкрикнув его имя, я подбежала и положила руку ему на плечо. Он вздрогнул и обернулся.
– Дарси? – Отступив назад, он замер с отвисшей челюстью. Наверное, пытался разглядеть в этой незнакомке с черными волосами и красными губами обыкновенную сотрудницу «Желтого пера». Он выключил инструмент и поднял защитные очки. – Понимаю, что это ты, но… – Сомкнув губы в неровный круг, он так внимательно меня разглядывал, что, клянусь, я ощущала, как он пронизывает меня взглядом.
– Нет времени объяснять. – Я, Дарси Джейн Уэллс, королева слов, их сейчас не находила. Даже простых. – Надо уходить. Тебе… нам. – Я не справлялась с ними. Во всем теле бушевал адреналин.
Он нахмурил брови, отложил дрель.
– Нам надо спешить. – Я посмотрела Эшеру в глаза. – Слушай меня. – Я сняла с него очки и взяла за предплечье.
В комнате был еще один выход на улицу, его дверь была открыта, и в помещение заползали сумерки.
Когда мы вышли за порог, Эшер вдруг засомневался. Он остановил меня и, пока я закрывала дверь, опустил глаза.
– Подожди. Колено. Что происходит?
