Библиотека потерянных вещей полностью

Он запомнил? Разве не прошло больше недели с тех пор, как я сказала ему, что мой день рождения в этом году пришелся на день премьеры? Эшер за моей спиной наклонился к Марисоль:

– И тебя тоже. Восемнадцать, да? Это серьезно. – Он посмотрел на нас обеих. – Ну что, давайте выкладывайте список мероприятий на ваш день рождения. Что вообще положено успеть сделать во время феерического восемнадцатилетия Дарси-Марисоль? Фальшивые удостоверения личности и скалодром? Или паспорт, парики от Тэсс и спрятанные в тюбиках от губной помады ножи в стиле Джеймса Бонда?

Я непроизвольно улыбнулась:

– Едва ли.

– Мы сегодня были в школе, так что с восхождением на гору и грабежом на дорогах придется повременить, – сказала Марисоль.

– Но до того, как появиться здесь, мы все же побаловали себя любимой азиатской кухней. – Я подняла руки вверх и пошевелила пальцами. – Уф! Грандиозно, не находишь? Папарацци предупреди.

Марисоль пожала плечами:

– Не знаю, в общем, день ничем не отличается от остальных. Мы как раз за ужином это обсуждали. Думали, что в восемнадцать все, как по мановению волшебной палочки, изменится. – Она пролистала программку.

– Может, вы это событие слишком раздули? – предположил Эшер. – Мало какой опыт оправдывает связанные с ним ожидания.

– А полет оправдывает? – Полет. Я тут же нахмурилась, жалея о том, что не в состоянии взять слова назад. Что со мной происходит? – Я не хотела…

Эшер прервал меня быстрым движением. Он взялся за наш общий подлокотник, весь подался вперед. Еще пару сантиметров – и это была бы моя нога.

– Ничего страшного. Честно, – сказал он и тепло улыбнулся, осветив весь зал. – А полет – определенно оправдывает. Как и многие другие важные события.

Я с трудом глотнула, но в это время в проходе мелькнул стройный силуэт.

– Марко! – крикнула Марисоль, помахав программкой, будто флагом.

Остановившись, брат Марисоль развернулся на сто восемьдесят градусов. Он круто смотрелся в черной классической рубашке, заправленной в серые джинсы. Темные волосы, еще сырые, были зачесаны назад.

– А-а. Я на улице папу встретил.

Мои глаза расширились при виде двух одинаковых букетов из разноцветных роз у Марко в руках.

– Как здорово, что у тебя получилось прийти. – Марисоль снова подвинулась влево.

Марко, быстро кивнув Эшеру, боком прошел к свободному месту.

– Конечно, пришел. И feliz cumpleaños! – Марко чмокнул Марисоль в щечку, а меня расцеловал в обе щеки, как это было принято у латиноамериканцев. Потом он протянул каждой из нас по букету из шести роз. Цветы были огромные и все разного цвета. – По семейному плану вы должны были получить их вместе с цепочками, но я в студенческом городке задержался.

– Спасибо, они великолепны. – Я понюхала розы и наклонилась к Эшеру. Тот развалился в кресле, правый локоть на подлокотнике, указательный палец поддерживает подбородок. Эшер подался в мою сторону, наблюдая. Он перевел взгляд со своего букета на мой, и на его лице заиграла полуулыбка. Он переложил свои цветы на пол.

– Эшер, ты не знаком с Марко? – спросила я. – Это старший брат Марисоль.

Марко со своего места протянул кулак Эшеру, и тот в ответ стукнул в него своим кулаком.

– Привет.

– Марко, видимо, был в выпускном классе, когда ты только пришел в школу, – сказала Марисоль Эшеру. – Зная моего братца-сноба, предположу, что он не тусовался с теми, кто был младше него, и поэтому о твоем существовании не знал.

– Я приношу тебе цветы, а ты со мной вот так? – сказал Марко.

Эшер фыркнул:

– Да нет, все в порядке. Я провел здесь две недели, устанавливал декорации. Надо сказать, ощущение очень странное. А тебе, наверное, здесь вообще не по себе, после стольких-то лет.

– А, так это был ты? – Марко указал на сцену. – Марисоль говорила, что выпускники помогают с постановкой. Еще говорила, что все классно смотрится.

Эшер кивнул Марко и остановил на мне мягкий взгляд:

– Кому об этом судить, так это тебе, мисс восемнадцатилетний литературный эксперт. Надеюсь, люди, по-настоящему знающие Шекспира, оценят атмосферу, которую я…

На этих словах свет в зале стал гаснуть. Эшер замолчал. Мы больше не могли смотреть друг на друга. Мой следующий вдох уже заглушило разносящееся по залу музыкальное вступление к «Много шума». Открылся занавес; декорации Эшера действительно выглядели реалистично – в них было больше волшебства и оригинальности, чем во время репетиций. Свет и тень на сцене гармонично дополняли листву, каменные стены и элементы сада. Казалось, что он действительно огромный.

Вскоре Эшер был позабыт. Ведь здесь, прямо перед глазами, был мой любимый Шекспир. Я прочитала много пьес, но постановок – вживую, когда можно наслаждаться речью и языком, – видела очень мало. И мой мозг не мог не повторять мысленно самые знаменитые фрагменты. Актеры хорошо передавали смешной и при этом глубокий сюжет, я заметила лишь несколько промахов. Костюмы Марисоль оказались очень к месту, они добавляли истории чуточку благородного изящества. То же относилось и к декорациям итальянского сада, которые создал Эшер. Я видела по их лицам, что они гордятся своей работой.