Я взяла у него программку. Название улицы я узнала, но не помнила, чтобы мне приходилось там бывать. Эшер отступил на шаг:
– Введите адрес в навигатор и сверните на главный въезд. Первый поворот налево, паркуйтесь на любом месте и ждите, пока мы не подъедем. – Он пошел прочь, его сообщник следом.
Марисоль выхватила у меня программку и прищурилась:
– И куда же приведет нас эта авантюра? На рейв-вечеринку?
– Или в тайный клуб, где нужно сказать дурацкий пароль, чтобы войти?
Мы обе ошибались. Марисоль по команде голоса из навигатора съехала с шоссе, и я стала кое-что подозревать.
– Он что, шутит?
Марисоль, остановившись на красный, прищурилась и сквозь пассажирское окно посмотрела на бесконечный комплекс зданий, тянувшийся параллельно дороге.
– Может, здесь есть ресторан, о котором мы не слышали.
Но ресторана там не было. Марисоль повернула направо, следуя инструкциям Эшера, и мы оказались у главного въезда в аэропорт Монтгомери-Филд.
«В эту минуту я и влетел к вам, как ураган, да?»
Вот опять. Пора бы мне научиться хоть иногда оставаться в безопасном укрытии.
Марисоль оттянула рычаг стояночного тормоза и ошарашенно посмотрела на меня.
Я всплеснула руками и рассмеялась. Смех вышел немного тихим и каким-то истеричным. Да, было уже поздно, но аэропорт все равно казался уж слишком безлюдным. На парковке вместе с внедорожником Марисоль было машин пять, не больше.
– Ну, давай подождем. – Марисоль развернула две пластинки розовой жвачки и запихнула их в рот. Потом опустила солнцезащитный козырек и, глянув в зеркало на нем, убедилась в том, что помада в порядке.
Перед тем как сюда выехать, мы немного поторчали во дворе школы Джефферсона. К нам опять подошли родные Марисоль, а маме Роблес вдруг понадобилось сделать примерно пять тысяч фоток именинниц в разных позах.
– Надеюсь, что Эшер не разыграл нас и что просто так съездить в аэропорт Монтгомери-Филд – это не сделать то, чего мы еще не делали, – сказала я.
– Ой, прикуси язык. Если правда, я этим Доннелли и Флиту такое устрою!
У меня не было причин ей не поверить. Я стала рыться в сумке в поисках книги, но остановилась, заметив на парковке вторую пару горящих фар. Рядом с нами остановился новый черный «форд» Эшера – спасибо изрядной страховой выплате.
– Придется тебе найти еще кого-нибудь для того, чтобы спустить пар.
Марисоль надула из жвачки пузырь и отперла двери:
– Малышка, не надо меня искушать.
Эшер осторожно вылез из впечатляющего пикапа. Следом появился Джейс, а из дополнительной задней кабины выпрыгнула Алисса со стопкой покрывал.
– Добро пожаловать туда, где я счастлив, – сказал Эшер.
– Ты лучше расскажи им все, а то еще подумают, что мы куда-то летим, – предложила Алисса.
– Не-а, сегодня точно не летим. – Эшер бросил на меня быстрый взгляд, нерешительно улыбнувшись. – Но у вас, девчонки, сегодня будет не только торт. Ведь немногие могут сказать, что отмечали восемнадцатилетие на летном поле!
И тогда я поняла. Эшер Флит хотел подарить двум лучшим подругам новые воспоминания. Сердце билось так сильно, будто угодило в капкан. Я смогла лишь благодарно улыбнуться в ответ.
Марисоль, всегда вооруженная тем, чего мне как будто не хватало, сказала:
– Ребят, это так круто! Если моя мама узнает, то утопит вас в такос.
Джейс пошевелил бровями:
– Отличный способ умереть. Мы постоянно голодные, а тут повод пожрать – ваши дни рождения. – Он начал доставать из грузовика сумки. – Мы пытались уговорить еще кого-нибудь прийти на вечеринку, но у Брин рано утром репетиция «Щелкунчика», а у Лондон так голова разболелась, что она пошла домой.
Я резко повернулась к Эшеру. Тот кивнул:
– Да-а, головная боль все усиливалась. У Лондон завтра днем еще спектакль, поэтому ей сейчас нужен флакон аспирина и та блестящая бомбочка для ванны, которые она покупает по десять долларов за штуку. – Он понизил голос. – К тому же она это место терпеть не может. Ее тошнит от запаха авиационного топлива.
Такая деталь плюс отсутствие Лондон – это было лучше любой розы. Я набросила на себя джинсовую куртку и пошла вслед за всей нашей небольшой группой от въезда к летному полю. Когда Марисоль выкинула комок жвачки в ближайшую мусорку вместо того, чтобы прилепить его куда-нибудь на потом, я мысленно поблагодарила небеса.
Вскоре мы добрались до места, где стояли частные самолеты. Обстановка – своеобразная, как и было обещано, – напомнила мне промышленное кладбище. Но, в отличие от надгробных плит и покоящихся под ними тел, в белых самолетах чувствовалась жизнь. Они стояли, замерев, но от крыльев и пропеллеров веяло скрытой мощью. Самолеты были готовы в любой момент взмыть вверх.
Эшер и Джейс остановились на середине третьего ряда самолетов. Это был он, великолепный турбовинтовой самолет, который я видела в телефоне Эшера.
