Мы встали, когда актеры взялись за руки для финального поклона. Зажегся свет, Эшер взял свои цветы. Я думала, что он сорвется с места в поисках Лондон. Но он, подстроившись под мой неторопливый шаг, проводил меня до служебного входа. Дети семейства Роблес сильно нас обогнали. У входа собралась небольшая толпа. Актеры, выходя, приветствовали гостей и позировали для фото.
Марисоль и Марко отошли, чтобы поболтать с Алиссой, а Джейс в джинсах и свитшоте уже пересекал двор. Махнув мне, он дал пять Эшеру и щелкнул пальцем по целлофановой обертке.
– Дружище, полный провал. Ты же знаешь, я больше всего люблю желтые розы.
Эшер оглянулся на меня, щелкнул пальцами.
– Отличная игра, Бенедикт, – сказал он Джейсу. – В театре Калифорнийского университета ты всех порвешь.
– Спасибо, чувак. – Джейс повернулся, чтобы уйти. – А теперь я, пожалуй, съем мясной пирог.
– Ой, – сказала я, глядя на свой букет. Во время спектакля стебель одной розы сломался. Я потрогала болтавшийся розовый цветок и обиженно выпятила нижнюю губу. – Ладно, ничего не поделаешь.
Эшер подошел ближе:
– Нет уж, этому не бывать. Сегодня для Дарси Уэллс никаких сломанных цветов. Знаешь, этот мастер на все руки трудится и за пределами Юнивёрсити-авеню.
С широко раскрытыми глазами я наблюдала за тем, как он вытащил сломанную розу из моего букета и бросил ее в ближайший вазон. Потом взял красную – не розовую – розу из своего букета и протянул ее мне. Я так старалась сохранить и невозмутимость, и равновесие, что не заметила, как к нам подошла еще одетая в костюм Лондон Бэнкс.
– У-у, это мне? – сказала она, взяв букет и выхватив прямо у Эшера из рук мой «подменный» цветок. Я напряглась, когда она чмокнула своего парня в губы. – Спасибо, малыш. Мои любимые, а эту поставлю в гримерке на столик. Мило. Теперь моя поганая головная боль уже не кажется такой поганой. – Она ухмыльнулась, глядя на меня. – Скорее, мама хочет сфоткать меня в костюме.
– Конечно, – пробормотал Эшер, следуя за ней. Обернувшись, он украдкой бросил на меня извиняющийся взгляд.
Я пожала плечами, заставила себя улыбнуться. От поразившего меня в самое сердце порыва Эшера остался сладко-горький вкус.
Джейс вернулся и с мясным пирогом в руке стал наблюдать за тем, как друг позирует для фото.
– Лондон довольно хорошо сыграла Геро. Между нами говоря, Беатриче получилась бы у нее лучше.
Я не хотела выдавать своих мыслей, но рот открылся сам собой:
– Потому что она высокомерная и всегда над всеми издевается?
– Миледи, справедливы ваши слова, – сказал Джейс. – Но Алисса была просто блистательна на прослушивании. Великолепно сыграла острую на язычок, задиристую Беатриче. Миссис Ховард не могла не дать ей роль.
– Ты тоже отлично играл. Сегодня, я имею в виду. – Я переложила букет в другую руку. – Ты остановился на Калифорнийском университете?
Джейс скрестил пальцы:
– Надеюсь поступить. И благодарю.
– Марисоль поступает в Институт дизайна, тоже в Лос-Анджелес.
Его лицо расплылось в улыбке. Он наклонился ко мне, было видно, как он поднял под челкой темные брови.
– Если она загуляет или задумает что-то натворить, я обо всем доложу ее компаньонке.
– Договорились.
Марисоль, постояв с миссис Ховард, вернулась и стала подталкивать меня локтем.
– Пора делать ноги – надо продолжить празднование дня рождения.
– У кого день рождения? – Джейс ткнул в меня пальцем. – У тебя?
Я кивнула:
– А через несколько часов – у Марисоль.
– Неплохо. Я, конечно, обожаю театр, но не хотите же вы сказать, что это было апогеем вашего празднования?
Я повела плечом. Оттого, что это было сказано его сочным, хорошо поставленным голосом, наше торжество показалось мне еще более унылым, чем оно было на самом деле.
– Ну…
– Пусть думают что хотят. – Это уже сказал подошедший сзади Эшер. Бионическое колено, незаметные движения. Он вернулся? – Мы только начинаем отрываться.
– Ну, то есть если у вас еще нет планов.
К сожалению, планов у нас не было. Видимо, Эшер прочитал это на наших лицах, потому что он наклонился к Джейсу и что-то прошептал ему на ухо. Джейс, подумав, закивал:
– Интересно. И немного ненормально. Мне нравится. Умно.
– Значит, ты за? – спросил друга Эшер.
Марисоль повесила сумочку на плечо:
– За
– Вашему восемнадцатилетию – а это важная веха – не хватает одного ключевого компонента, – объяснил Эшер. – Вы должны сделать то, чего раньше не делали.
Он посмотрел на меня. Я прочитала на его лице вызов и чуть не подавилась своим же языком. То, чего я раньше не делала? В голове роились мысли. Марисоль посмотрела на меня так, будто хотела сказать: «А давай, почему нет? Наверное, будет круто».
– Хорошо, спасибо, – сказала я, все еще не оправившись от шока.
Эшер расплылся в улыбке; она сияла, как улыбка джокера из карточной колоды.
– Так, нужно написать вам адрес. – Он огляделся и, не найдя ничего более подходящего, решил воспользоваться бежевой программкой спектакля, что была у него в руках.
Марисоль дала ручку.
– Вы дайте нам минут тридцать, м-м, на подготовку. Нам нужны еще жертвы… то есть люди для вечеринки.
