На картине был изображен молодой эльф невиданной красоты. Его черты были мужественными, волевыми и в тоже время изящными, как у настоящего воина и поэта одновременно. Длинные, волнистые волосы цвета спелой пшеницы спадали на плечи, а проницательные зеленоватые глаза, полные понимания и мудрости, которые, казалось, могли читать мысли и чувства, смотрели с портрета прямиком на меня. Легкая улыбка играла на его губах, придавая выражению лица покровительствующий и добрый вид.
— Кто это? — не удержалась я, невольно восхищаясь красотой и харизмой этого мужчины, кем бы он ни был.
— Наш действующий король, Элирион Великий, — ответил Таларис, с гордостью взглянув на портрет, отражающий величие и магическую природу его обладателя.
— В молодости? — отчего-то решила уточнить я, и мужчина снисходительно улыбнулся.
— Наш король не стареет. Он и в свои почти триста лет выглядит ничуть ни старше, чем на этом портрете.
— Триста лет?! — округлились мои глаза, а с губ шепотом сорвалось: — Сколько же тогда его первой супруге, Великой Халли?
— Примерно столько же, — заиграла на мужском лице интригующая улыбка.
— А она хорошо сохранилась, словно заморозили, больше тридцати человеческих лет и не дашь. Лишь седые пряди намекают, что ей немногим старше, но и их при желании с легкостью можно закрасить.
— В наших краях седина — признак мудрости, и никто не торопится от нее избавляться. А еще, Мария, вы должны знать, что это древняя магия и покровительство короля даруют его женам долгие лета и вечную молодость. Это же касается и человеческих женщин.
— На что вы такое намекаете? — не сдержалась я.
— Только не отрицайте, что вы сами пару минут назад не могли отвести взгляда от портрета Элириона Великого. А он, между прочим, как раз находится в поисках невесты. Уверен, ваша кандидатура показалась бы ему весьма привлекательной.
— Очередной невесты!
Внутри меня все противилось от этой нежданной гадкой мысли податься в невесты трехсотлетнему старикашке с несносным характером, а именно таким его Марфа и описывала, ни разу не упомянув о потрясающих внешних данных. Видимо, его характер и манеры поведения все внешние достоинства перекрывают с лихвой.
— Пусть и так. Но любовь нашего короля столь велика и всемогуща, что, если вы сумеете покорить его сердце, он ни в чем вам не откажет.
А этот чертов змей-искуситель будто в мою голову залез и прочел самые потаенные мысли.
— И выполнит любое мое желание?
— Даже самое невероятное, — заверил Таларис, и я невольно принялась искать глазами Валеру, который должен был быть где-то здесь, рядом, но отчего-то нигде его не находила.
Наверное, он так и остался за дверьми мастерских гоняться по кустам за разноцветными букашками. Я не спешила осуждать его за это. При всем желании мне сложно было прочувствовать, каково ему сейчас бороться со своей звериной сутью, и знать, что в любой момент обретенное проклятье возьмет свое. Мне же среди всех этих служительниц Ордена и священных венков абсолютно точно ничего не угрожало.
Мое единственное желание действительно было почти невероятным. Больше всего на свете я хотела снять с Валерия Дмитриевича проклятие времени, какая бы высокая плата за это не полагалась. Если потребуется, я и себя без колебаний готова была принести в жертву, ведь именно так и поступают любящие люди. А я полюбила его, полюбила всей душой и сердцем, и не могла позволить единственному близкому человеку погибнуть так рано и такой жуткой смертью, стремительно состарившись. Со мной или без меня, в этом мире или в нашем, если нам однажды все-таки удастся вернуться домой, то я мечтала видеть его живым и счастливым.
— А если я скажу, что согласна рассмотреть ваше предложение. Что от меня потребуется? И как быстро я смогу попасть на аудиенцию к королю?
— Да хоть завтра! И от вас, Мария, ничего особенного не требуется, я все организую сам, — и здесь не удивил меня верный подданный своего короля, расплывшись в самой лучезарной улыбке.
Ну, конечно, а что ему не радоваться-то? Новая жертва нашлась сама, даже уговаривать долго не пришлось. А там, гляди, король и премию за такие старания выпишет, или чем он их тут награждает за особые заслуги.
Окруженная всей этой эльфийской магией и красотой, я вежливо улыбнулась Таларису в ответ, только в душе понимала, что обратного пути может и не быть, а моя жизнь после этого шага навсегда изменится.
А еще я точно знала, что Валерий вряд ли согласится с этим моим решением. Да он скорее умрет, чем добровольно отправит меня в руки трехсотлетнего многоженца. Но и не оставит до последнего, а, значит, когда я попрошу короля снять с него проклятье, Валера все еще будет рядом. Что будет после этого, я старалась не загадывать, будем действовать по ситуации. А пока лучшего способа спасти любимого я просто не находила.