— Ну и остальные — из трех деревень, мужики в возрасте в основном. Может, родня, может просто знакомцы. Тех человек двадцать, насколько помню. На бирже отработали весну с бескормицы, а при расчете им якобы меньше выплатили, чем договаривались. Так сиволапые взбунтовались и биржу разгромили. Купцов, что их подряжали, сильно избили. За что и загремели в кутузку. Им по золотому на нос убытков насчитали. Пока не выплатят, будут горбатиться.
— Так их в самом деле обсчитали, как обычно на бирже бывает, или наговаривают?
Усмехнувшись, комендант пожал плечами:
— Без понятия. Но, зная наших городских жуликов, наверняка решили по-быстрому денег срубить. Заодно судье занесли, не без этого.
— Тогда возьму. Обычные бунтовщики мне без надобности, такие опять чего учудят. Да и королевский прево вряд ли обрадуется, если городское собрание жалобу пришлет с фактами о покушении на закон и порядок.
Здесь Билдер был прав. Между официальными назначенцами короны и самоуправлением на местах постоянно шла тихая вражда. Но обе ветви власти моментально кооперировались и выступали единым фронтом, если беднота пыталась взять в руки оружие и сцепиться с наиболее выдающимися кровопийцами. В случае последующего судилища отловленных бузотеров ждали крупные неприятности. Особенно, если крестьяне пытались вспороть брюхо не прямым обидчикам, а вообще любому господину, попавшемуся на глаза. За самосуд гнали на каторгу, за бунт и попытку пограбить богатых — вешали без сантиментов. Так сказать, тонкий нюанс, но крайне важный, если собираешься кандальников использовать во благо короны.
— Ну и последние, кого могу сосватать, это егеря. Бывшие, само собой. Мародерство, неподчинение приказу и разные другие мелочи. Я побаиваюсь их в горы отправлять. Сбегут или прирежут кого по дороге, но работать в шахтах точно не станут. Настрой не тот. Пятеро, все злые как собаки. Их сразу отдельно держали. И сейчас в колодках, чтобы цепями кого не удавили.
— Это царский подарок, господин комендант. Если они мне понравятся, я с первой же серьезной премии вам какую диковинку пришлю. Знающие головорезы для меня будут очень полезны.
— Хорошо, сейчас всех приведут.
Вслед за отмашкой на галерею потянулись еще арбалетчики. Это после выхода за ворота любая буза будет исключительно на совести Билдера. А здесь и сейчас никто шкурой рисковать не станет. Особенно с орками, дикарями или дезертирами. Тем все равно подыхать в каменоломнях, могут и попытаться умереть повеселее.
Толпа заключенных выглядела крайне непрезентабельно. Большинство в грязной рваной одежде, с разбитыми лицами и всклокоченными бородами. Нескольких вообще поддерживали сбоку товарищи, так как бедолаги толком и стоять не могли. Стража постаралась выстроить всех в одну шеренгу, которая кривой змеей протянулась вдоль стен внутреннего двора. В голове колонны стояли орки, замыкали бывшие егеря, которые стоялись скрючившись под весом огромных колодок.
Пройдя вдоль строя, Билдер посмотрел на каждого, затем встал в центре и ткнул пальцем ближе к концу:
— Старуху зачем с собой таскаете?
Сидевший под пологом комендант тюрьмы фыркнул:
— Это ее вместе с батраками загребли. Что-то там непотребное орала в сторону охраны, вот и взяли. Да и жаловались на нее местные. Но полезная бабка оказалась, вроде как врачевать даже пыталась, кого шибко помяли.
— Да?.. Бесплатно отдашь?
— Бери, на нее все равно документов из суда нет, она мне без надобности.
— Выходит сорок три каторжанина и бесхозная старуха. Возьму всех.
Продавец казенных душ подумал, затем махнул рукой. Все под одним бароном ходим, одно дело вроде как делаем. Ну и потом можно будет намекнуть, если подарки покажутся не очень дорогими. Так что пусть забирает Билдер бедолаг, хоть на вечерней баланде получится сэкономить.
Измученные кандальники смотрели на мужчину перед собой и внимательно слушали. Стоявший сбоку гоблин каждое им сказанное слово тут же переводил на одно из основных лесных наречий.
— Я капитан новой таможенной роты. Его величеством Лилитом Первым мне даровано право нанимать желающих на службу. Годовой контракт. Двойной армейский оклад. Харчи за счет короны и кормежка будет от пуза. Наша задача — защищать офицеров таможни при досмотрах кораблей и работе в порту. Любого, кто вздумает косо посмотреть в их сторону — вешать в назидание другим. За ваши проступки отвечать буду я. Но и спрашивать тоже буду я… После года службы можете подписать новый контракт или отправиться домой. Обвинения с вас будут сняты полностью… Вопросы?
Первым осторожно поднял руку один из крестьян:
— Ваша милость, так вроде как война-то закончилась. Рекрутерские наборы последний раз были три года назад. Сейчас в солдатчину забирают лишь по желанию.
— Это так.
— Значит, у нас есть выбор, ваша милость?
Стоявший позади Брида хрюкнул, давя смех. Билдер повернулся к нему, показал кулак и ответил на вопрос:
