Вроде все как обычно и в порядке, но украдкой наблюдаю за Тарановым, который пьет чай на кухне. Вчера он раньше лег спать, позавчера тоже. Я виду не подала, конечно, что всполошилась. Но сегодня отказывается идти на пляж…
– Вы идите, девочки, прогуляйтесь, – говорит он. – Я подремлю часок с Ландышем.
– Все в порядке? – недоверчиво спрашиваю я.
Не могу избавиться от этой тревоги. У Таранова бывают дни, когда ему нужно полежать, перезагрузиться. И это, видимо, один из них.
– Точно-точно, – улыбается он, чмокнув меня в щеку. – Не переживай, Снежок.
Алиса уже выбежала на крыльцо и зовет меня. Я задерживаюсь еще на минуту, наклоняюсь, целую Влада в губы.
– Если что – звони, – прошу тихо. – Мы будем недалеко.
– Обязательно, – обещает он, моргнув.
Я выхожу из дома, а на душе все равно тяжело.
Мы с Алисой неспешно спускаемся по знакомой тропинке, усыпанной опавшими фуксиями. Вдоль дорожки тянется живая изгородь из гибискусов. Дочка прыгает на каждой плитке, держась за мою руку, и напевает что-то себе под нос.
– Мама, смотри, улитка! – тянет меня за руку.
Правда, на влажной каменной ограде ползет пухлая улитка с коричневой ракушкой. Мы останавливаемся, разглядываем узор на ее домике. Алиса порывается и ее забрать домой, а я смеюсь:
– Может, остановимся на кошке? Ей же тут хорошо, солнышко. Она дома, видишь? – объясняю ей.
Алиса кивает и, помахав улитке, бежит дальше.
На пляже почти никого. Пара пожилых туристов прогуливается вдоль берега, держа обувь в руках. Мы с Алисой снимаем сандалии и идем босиком по мелкой разноцветной гальке к самой воде. Волны сегодня маленькие, ласковые. Я разрешаю ей побродить по кромке, но купаться прохладно.
Собираем яркие камушки и ракушки, которые выбросил ночной прилив. Алиса ловит маленького крабика, визжит, когда тот шевелит ножками у нее на ладони. Через некоторое время присаживаемся на большой плоский валун обсохнуть и перекусить бутербродами, которые я прихватила с собой. Играем в карты. Дочь щебечет без умолку, кажется, она счастлива на этом острове не меньше, чем мы с Тарановым и остаться было правильным решением.
Я оглядываюсь назад, в сторону нашего поселка на холме. Крыши домиков едва видны среди деревьев. Где-то там наш дом, Влад… Наверное, все еще спит.
– Мам, а Влад уже проснулся? Он к нам придет? – вдруг спрашивает Алиса, словно читая мои мысли.
– Не знаю, – пожимаю плечами. – Он немного устал, зайка. Пусть отдыхает дома.
– Давай ему ракушку красивую найдем? – предлагает она, выбирая на земле особенно блестящую розовую раковину.
– Ему понравится, – киваю я.
Они с Владом придумали себе развлечение – самые красивые отбирают, и он пообещал ей дома сделать стол, залить эпоксидной смолой. Мы уже целую коробку насобирали!
Алиса прячет свою находку в кармашек платья. Ещё немного посидев, я начинаю собираться. Пора возвращаться, надо готовить ужин, заодно проверить, как там Таранов.
Дорога обратно дается труднее, мы идём с Алисой за руки. Обычно болтаем, но сегодня обе молчим. Дышим тяжело. Духота навалилась, скорее всего, вечером будет гроза.
Едва переступив порог, Алиса тут же бежит к своему любимому Ландышу. Я захожу следом. Снимаю босоножки, ставлю пакет с пляжными трофеями на тумбу.
– Влад? – негромко зову, проходя в гостиную. – Мы вернулись!
Тишина. В гостиной пусто. Косые лучи закатного солнца пробиваются сквозь щелочку жалюзи и золотят спинку дивана. На журнальном столике стоит пустой стакан. Видимо, он просыпался, пил воду.
Прохожу дальше по коридору к нашей спальне. Дверь распахнута настежь. Постель смята, одеяло сброшено на пол… но Влада в комнате нет.
Сердце делает сальто. Может, решил спуститься за нами на пляж? Но мы бы его заметили на дороге…
Я разворачиваюсь, заглядываю в ванную – и меня бросает в дрожь.
На кафеле лежит Влад. Одна рука неестественно подвернута под ним, пальцы всё еще дергаются в судороге. Лицо бледнее простыни. Губы посинели. Все тело то выгибается дугой, то бьется мелкой дрожью.
– Влад! – срываюсь в крик, падая на колени рядом с ним.
Хватаю его за плечо, трясу, хотя прекрасно знаю: это бесполезно.
Мир вокруг сужается до этой секунды. До этой небольшой комнаты. В ушах стоит гул, сердце колотится в горле. Душа в пятках. Я заставляю себя дышать и вспомнить, что делать. Но на панике почти ничего не соображаю.
Осторожно, дрожащими руками, просовываю под его затылок полотенце, которое сдергиваю с сушилки. Челюсти у него судорожно стиснуты, жилы на шее вздулись. Шумное, хриплое дыхание едва вырывается сквозь зубы.
Слезы мгновенно застилают глаза, обжигают щеки. Смахиваю их тыльной стороной ладони и тут же вскакиваю. Надо действовать. Нужно звать помощь.
Бегу за телефоном в прихожую. Алиса уже понимает, что что-то происходит. Я прошу ее не заходить в спальню и ванную, отправляю с Ландышом обратно в детскую.
