– Отлично. Давай тогда вечером встретимся, все втроем. Посидим в кафе, погуляем. Я с дочкой увижусь, с тобой поговорю. Я, кстати, денег прислал – видела?
– Да, видела. Спасибо.
Повисает пауза.
– Так что с вечером? – повторяет свой вопрос, когда я долго не решаюсь ответить отказом.
– Я на работе сегодня допоздна. Давай завтра или на выходных.
Ну не могу же я лишить дочь отца. Пусть общаются. Сначала при мне, а потом, если Толя и впрямь за ум взялся, то и один может проводить время с Алисой.
– Ну хорошо, – с разочарованием произносит он. – Может, я заберу ее и домой приведу? Или у сада пересечемся и я вас провожу?
– Ладно, – соглашаюсь. Потому что в противном случае он не отстанет.
– Договорились! Тогда до вечера.
Откладываю телефон и возвращаюсь к бумагам. Процесс идет чуть быстрее – кажется, я раскачалась. Через полчаса делаю пятиминутку и иду за новой порцией кофе в ближайшее кафе. В этот момент сотовый в руке тихо вибрирует. Новое сообщение. От Таранова.
«Ты где? Вошел, а в кабинете пусто.»
Вроде ничего особенного не пишет, но я ловлю себя на том, что пальцы дрожат, когда набираю ему ответ.
«Вышла за кофе.»
«И мне возьми.»
Через несколько минут я, держа в подставке два стаканчика, поднимаюсь в кабинет. Распахиваю дверь и смотрю на Таранова, который сидит в моем кресле. Тот же взгляд, тот же Влад, только сегодня в нем что-то неуловимо изменилось. Может, я просто ищу эти перемены, а может, вижу то, чего не хотят замечать остальные. Потому что эти бумажки с диагнозом опять перед глазами. Будь они прокляты!
– Я уж думал, один отгул отработала – и новым тут же пополнила список, – обычный рабочий тон, но интонация мягче, чем утром.
И смотрит пристально, не отводя взгляда.
– Так-то было побольше вчера, чем один…
Тело вспоминает. Все сразу. Его руки. Тепло. Запах. И – черт – дыхание, от которого я таяла. А теперь все это пахнет потерей. Хочется спросить все и сразу, а язык будто деревенеет.
– Твой кофе, – ставлю перед ним его стаканчик. Влад любит без добавок, но с сахаром. А я люблю капучино. И без сахара.
– Все в порядке? – спрашивает тише. – Я тебя, вроде, вчера не сильно мучил…
Еще как мучил!
Внутри что-то надламывается от его улыбки, и мысли эти, поганые тут как тут, что скоро этого всего может не быть, рвут меня на части. Но я держусь, улыбаюсь уголками губ в ответ.
– Со мной все нормально, Влад. Просто ночь была тяжелая. Пришлось выбираться из твоей теплой постели и ехать домой.
– Может, сегодня останешься ночевать?
– Ночевать? – приподнимаю брови, не совсем представляя, как это будет. – Мне же потом все равно вести Алису в сад…
– Водителя вызову. Довезет до дома, подождет, пока соберешь ребенка, и потом – в сад. Только предупреждаю: на отгул можешь не рассчитывать.
Это потому что у тебя времени мало осталось? – хочется выплеснуть на него с ядом, но опять сдерживаюсь.
– Я подумаю.
– С работы подвезти?
А вот это точно лишнее. Толя же обещался подъехать. Боже, как лавировать между всем этим…
– Сама доберусь.
– А вечером? Самому приехать или машину прислать, как ты хочешь?
Хочу, чтобы кто-то наконец промыл Таранову мозги. Он ведь сам меня к Сколару направлял – якобы работать вместе, дело общее вести. Тогда я восприняла это в штыки, а теперь понимаю: без союзника не справлюсь. Демьян точно что-то знает. Виолетта говорила, что он был в Швейцарии. Значит, и планы Влада ему известны. А я… я не понимаю, с какой стороны вообще подойти к этому разговору. Господи…
– Хочу, чтобы ты приехал, – в голове созревает план.
Может, на страстном сексе мы и не вывезем долго, но крючок ведь действующий. Пока беру паузу, а завтра напомню Таранову про Сколара и скажу, чтобы не тянул. Он же, похоже, уже все для себя решил. Скотина эгоистичная. Только о себе и думает.
Так что Сколар – действительно хорошая идея. Надо сначала прощупать обстановку, прежде чем идти в «бой» и выбивать дурь из головы этого смертника.
Толя приходит на встречу с дочкой с огромной мягкой игрушкой. Раньше бы тронуло, заставило сердечко сначала болезненно сжаться, а потом бы оно пустилось вскачь. Я бы скатилась в жалость и позвала на ужин. У нас сегодня как раз его любимые сырники. Точнее – его и Алисы. Вкусы и предпочтения в еде у них одинаковые.
Удивительная штука: я столько знаю о мужчине, который идет рядом и как ни в чем не бывало общается со мной, с дочерью, будто не было всех этих ссор, обидных слов и унижений. Однако мой мужчина бы явно так со мной не поступил. И как бы Толя сейчас ни пытался все исправить, чувство доверия и уважения стерто. Теперь он лишь отец моей Алиски.
Мы прощаемся у подъезда, и когда с дочкой поднимаемся на лифте в квартиру, мысленно выдыхаю. А это уже не просто звоночки. Рубеж пройден. Если у него еще и остались какие-то надежды, то у меня… у меня все мысли заняты теперь не только Алисой, но и другим мужчиной, который этой ночью перевернул мою вселенную. Я почему-то думала, что у нас с Тарановым много времени вместе, некуда торопиться, а теперь вот даже не уверена…
