– А что, вот тебе идея для стартапа. Презервативы, и в пачке один счастливчик. Пронесет или нет. Тем, кому необходим адреналин, скупят все прилавки.
Влад посмеивается, поднимаясь с кровати. Выглядит бодрым и будто сегодня точно не собирается умирать. Аллилуйя. А вот насчет меня непонятно. Потому что опять накрывает глухим раздражением.
Все! Больше не могу молчать. И не хочу! Не буду!
– Я все знаю, – говорю ему в спину, когда он направляется к дверному проему.
Останавливается. А я смотрю на его упругую задницу, мощную спину, на его широкие плечи.
Что спереди, что сзади – красивый. Аж сердце разрывается, что поставил на себе крест.
– Что, знаешь? – движение в мою сторону, вполоборота.
– Бумаги вчера твои случайно увидела. Что ты в «Дигнитас» обращался. Я даже не знала о существовании такой организации и что есть подобный кошмар. До вчерашнего дня…
– Это не кошмар. Это помощь больным и безнадежным людям. Таким, как я, – отрезает он.
– Ты как-то не особо похож на калеку, которому необходима срочная эвтаназия, – хочу произнести мягче, но не входит.
– В срочной нет необходимости, а в перспективе – я уже получил одобрение. Не зря съездил, – произносит с долей удовлетворения.
Сказав эти слова, выходит из спальни.
Больной… и впрямь больной на всю голову!
Я поднимаюсь и иду следом. Ну нет, Влад, несколькими фразами тебе не отделаться. Тем более я целый день молчала!
Запутавшись в простыне и едва не упав, тороплюсь за ним, но Таранов идет в ванную. Приняв душ и натянув на себя боксеры, возвращается на кухню, где я его жду. И хоть каких-то объяснений.
Он берет со стола зажигалку, сигареты, приоткрывает окно, садится за стол. Закуривает. Сидит в расслабленной позе и смотрит на меня. А я на него.
– Скажи, что это неправда.
Молчит.
Хочется тоже взять сигарету и закурить, хотя я терпеть не могу во рту вкус табака.
– Влад…
– Это правда. И это даже хорошо, что увидела. Я не знал, как сказать. Ведь очевидно же, что пришлось бы. Приступы стали чаще, сильнее, и без терапии будет только хуже. Хотя и она – не особо эффективна.
Мир рушится. Снова.
Таранов докурив сигарету, берет еще одну. А я даже не знаю, что сказать. Зато Влад первым начинает:
– По-разному все складывалось, Тань. В молодости казалось, что времени – вагон, а любые проблемы решаемы. Плюс я по характеру борец: трудности не ломают, а закаляют. Мы с другом бизнес замутили – нормально пошло, пока не вмешались конкуренты. Человеческий фактор. Всегда найдутся те, кто на чужих ошибках зарабатывает. Влетели мы тогда знатно. На бабки. Серьезные. Сестра под раздачу попала. В буквальном смысле. Секс-работорговля. Отношения с ней после этого трещат по швам – она винит меня. И, знаешь, отчасти права. Долг мы потом вернули. Но какой ценой. Ангелина после всего этого отдалилась. Закрылась. Делает вид, что все как всегда, но я-то вижу – там трещина размером с Ледовитый океан. И мне до нее не достучаться. В моего бизнес-партнера она тогда влюбилась. Хотя… не уверен, что это любовь. Он рядом был. Пожалел. Поддержал. Видел истерики, срывы. А такие, как она – без внутреннего стержня – часто в этом видят спасение. Думают: вот он, опора. А Савчук жену свою бывшую любит. С детства, считай. Там – без шансов. Не самые простые истории у нас троих.
– Меня ты больше всех интересуешь…
Влад затягивается, сбрасывает пепел в пепельницу, что стоит на столе. Смотрит так пронзительно, что мурашки бегут по коже, и я внутренне сжимаюсь. Потому что эта правда приносит боль. Много боли. В глазах напротив – столько отречения, принятия. Я, наверное, впервые вижу его таким открытым, уязвимым и обнаженным. По-настоящему обнаженным. И что-то подсказывает – я первая, с кем он всем этим делится.
– Самые крутые ощущения – когда ты себя преодолеваешь. Будь то спорт, бизнес, да даже отношения. Бежишь, бежишь, что-то делаешь, потом останавливаешься, оглядываешься, выдыхаешь полной грудью и думаешь: «Бля, охуенно. Все не зря». И продолжаешь. Я же бессмертный, со мной ничего не случится. И именно в этот момент тебе напоминают, что ты не бог. А все твои испытания – это просто подготовка к настоящему пиздецу. К последнему.
Я думаю, это все из-за того, что у меня было слишком много тщеславия, тяга к неоправданному риску и постоянное желание доказать себе, что могу еще больше. Еще. Как та антилопа из мультика.
Мы с парнями однажды зимой приехали в горы. Очередная успешная сделка – надо отметить так, чтобы запомнилось. Только выдохнул, что с долгом покончено. Ангелина вроде тоже отошла, даже общаться стала. Она ко мне впервые за хер знает какое время в то утро подошла, обнималась, просила остаться, не ехать с парнями на склон. А я не послушал. И уже вечером лежал на операционном столе, на грани жизни и смерти. Само столкновение не помню – только скорость и как резко провалился в темноту. Когда очнулся – все плывет, тела не чувствую, в голове вата. И, черт возьми, я тогда реально испугался.
