Взяв новое дело, снова погружаюсь в работу. Проходит минут сорок. Я почти вхожу в ритм: не хочу спать, не чувствую усталости. Но стоит Таранову появиться в поле зрения – дыхание тут же сбивается. Мы даже не разговаривали толком. Только взгляды. Только это его хищное «я тебя не отпускаю». Боже, достаточно одной мысли о нём – и яркие, чувственные картинки тут как тут.
Открываю уведомление о входящем сообщении от Таранова:
«Подойди. Нужно обсудить одно дело».
Смотрю в зеркало. Поправляю волосы. А надо бы ещё консилер достать и замазать темные круги от недосыпа, но вместо этого беру планшет. И иду в кабинет Влада.
Дверь приоткрыта, он сидит за столом, смотрит в компьютер. Сколар уже ушёл.
Я переступаю порог и слышу его чёткое:
– Закрой. На ключ.
Делаю, как он говорит. Подхожу.
Он наконец отрывается от ноутбука и встаёт.
– Ко мне сейчас Демьян приходил. Я говорил, что хочу вам общее дело поручить, ну и в целом – на кого-то своих клиентов оставить будет необходимо. Контакты твои ему дал, на днях он тебе позвонит. Если со мной что-то…
– Мне не нравится эта тема, – обрываю его и сжимаю зубы, потому что опять хочется говорить гадости и плакать.
Хотя весь день держусь, но внутри будто снаряд разорвался – всё в пыли и руинах.
Таранов смотрит внимательно. Улыбка ползет по его губам, а мне хочется стереть её рукой. Не смешно! И чему он вообще радуется? А если бы я умирала, тоже веселился бы?
– Тань, я же так быстрее со здоровьем распрощаюсь…
– О чём ты?
Он берёт мой планшет из рук, кладет на стол и притягивает меня к себе. Смотрит в глаза – и я всё. Я уже не сотрудник. Я – его женщина. Злость тоже куда-то испаряется, как капли влаги на солнце.
– О том.
Стягивает с меня пиджак, сжимает мою талию руками, скользит ими по бедрам, а потом целует. Грубо. Жадно. Без церемоний.
Пытаюсь что-то возразить, но он уже усаживает меня на край стола. Раздвигает ноги. Лезет под юбку. Движения уверенные. Знает, как довести меня до безумия за пару минут – и нагло этим пользуется. Через мгновение рвёт с меня бельё, будто оно ему мешает. Расстегивает ремень на брюках.
Я тянусь к нему, целую, кусаю, вдыхаю запах кожи и возбуждения. Он входит сразу. Глубоко. До конца. Как утром. Держит меня за волосы, сжимает бёдра и трахает с жадностью. Я выгибаюсь, встречаю каждый толчок. Инстинкты включаются. Ничего не могу с этим поделать.
Казалось бы, силы на исходе, но мне мало. И будто второе дыхание включается.
– Влад… – срываюсь, всё тело дрожит, колени слабнут, оргазм разрывает меня волной, как будто мир проваливается под ногами и я лечу в бездну.
Он следует за мной, с хрипом вжимается, и оба замираем, дрожа в унисон.
Проходит несколько минут, прежде чем я снова могу дышать ровно. Поправляю одежду, волосы, смотрю на рваное бельё на полу.
Таранов стоит напротив – слегка потный, разгоряченный, с этой хищной ухмылкой на губах и видом, будто ему опять мало.
– Если тебя каждый раз придётся таким образом отвлекать от грустных мыслей, то никакая эвтаназия мне не потребуется. От секса умру. Или сердечного приступа после него.
– Ну вот… – наигранно вздыхаю. – Можешь опять начинать. Я снова грущу…
Опять улыбается. Но мне не до шуток, хотя стараюсь не усугублять.
– Я сегодня не приеду.
– Почему? – улыбка наконец сходит с его лица.
– Потому что Лена не сможет посидеть с Алисой. Так что ты вовремя со своей отработкой прогула. Считай, только что ещё один закрыла? – заигрываю, а внутри щемит так, что хочется завыть.
Вот угораздило же влюбиться… И почему именно сейчас?
– Что с таблетками? Выпила?
Пепел снова оседает на легких от вчерашнего мощного взрыва. Новой порцией.
– Да, – обманываю я. – И стоило бы спросить об этом до того, как снова решил меня трахнуть на своем рабочем столе. Ну и о своем намерении умереть тоже следовало сказать заранее. Потому что один раз мне сердце уже разбили – и в планы не входило, чтобы от него вконец ничего не осталось.
Влад молчит. Затем вздыхает. Отворачивается.
– Я не привык отменять свои решения. Чтобы решиться на это, нужно много смелости. Но ещё больше – чтобы их изменить. А совсем отменить… я не смогу. Наверное, – берет сигареты и идёт к окну.
– То есть предлагаешь остаться и в один печальный день отправить тебя в последний путь? Жить со знанием, что ты сдался?
– Это решение не про то, что я сдался, – произносит он с глухой усталостью.
– А про что тогда?
– Сама бы захотела быть для меня обузой в случае чего? Ты вообще представляешь, что происходит с людьми, когда у них серия приступов?..
– Нет, но я…
– Вот именно. В этом ничего хорошего нет. Особенно когда ты становишься слабым – физически и морально. Умом ты ещё хочешь многое изменить, но тело уже не слушается. И ты только заставляешь страдать других. И себя грызёшь. Нервы тоже сдают. Даже у самого сильного человека происходит в этот момент откат и слом.
Тело снова пробивает на дрожь. Но не от удовольствия. От его слов. От интонаций в голосе.
Я обнимаю себя руками, снова чувствуя себя маленькой девочкой.
