Беру книгу. Не для того, чтобы оставить себе. А чтобы подсунуть её Таранову. Пусть почитает. Пусть, может, хоть в литературе поймёт, каково это – быть на той стороне. Или он уже всё тысячу раз продумал, а это я не могу смириться?
Улегшись на диван, снова думаю об этой истории. И, не выдержав, читаю несколько страниц. Надолго меня не хватает и ощущение кома в горле не отпускает. Разве это справедливо – что энергичный молодой парень с блестящим будущим вмиг оказался прикован к инвалидному креслу? И ведь часто что-то подобное выпадает на долю самых живых, сильных, светящихся. Вот только – за что?
Усталость предыдущих дней плюс выпитый алкоголь делают свое дело: я засыпаю как по щелчку. И дальше – провал. Сначала – просто темнота. Тишина, как перед бурей. А потом…
Я стою посреди белой палаты. Слишком белой. Глаза режет. С потолка капает вода – кап… кап… кап… А я почему-то в вечернем платье. В руках та самая книга – «До встречи с тобой», только обложка чернеет, расползается, как мокрая бумага, а страницы внутри залиты кровью. Настоящей. Тяжелой, густой.
Слышу шаги. Оборачиваюсь – и вижу Таранова. Он сидит в инвалидной коляске. Голову откинул назад, глаза прикрыты. Он как проекция того парня из книги.
Я подхожу, трогаю Влада за руку – холодный. Будто неживой.
– Я здесь, – шепчу. – Не надо… пожалуйста, не надо, – повторяю сквозь слёзы. – Не оставляй меня.
Он открывает глаза. И смотрит. Не на меня – а сквозь.
– Ты проспала нашу встречу, – говорит еле слышно.
Я сжимаю его пальцы, но они вдруг рассыпаются у меня в ладонях, как пепел. И тут же вся палата начинает рушиться. Стены трещат, с потолка валится штукатурка, и меня засасывает в какую-то шахту, где мелькают лица – Толя, Лена, Алиса, сама я – с искаженным криком. И вниз, вниз, вниз – на огромной скорости.
От этого и просыпаюсь.
Комната реальна. Подушка мокрая от пота. Сердце долбит в грудную клетку, как птица, мечущаяся об стекло. Алиса спит рядом, а на тумбочке – книга. Она лежит ровно там, где я её оставила, с загнутой страницей.
Какая же я стала впечатлительная. И нервы – ни к чёрту. Как успокоиться?
Беру телефон, проверяю, сколько осталось до будильника. Ещё два часа. Но не уверена, что засну. И если опять приснится нечто подобное – точно не хочу. Вместо этого иду на кухню, завариваю кофе, открываю окно.
Мысли всякие лезут в голову. И о возрасте, и о Таранове, и об Алисе, и о том, что толком к своим двадцати шести я ничего-то и не добилась. Ну да, родила дочь, была в браке, получила специальность, но всё это как будто недостаточно. Хотя что-то внутри подсказывает: искать смысл в жизни – это уже первая ступень бессмыслицы.
И ладно бы только это. Но я так хочу к Владу. Хочу, чтобы он написал. Чтобы появился. Но от него ни звука. Ни слова. Не считая того, когда поехал за мной в сад. И то, наверное, как мой адвокат. Потому что хочет подловить моего мужа на очередной глупости и выиграть еще одно дело.
Пальцы обхватывают горячий стакан, но теплее мне не становится. Пью мелкими глотками. Кофе горький, обжигает язык. Дождь начинает накрапывать. Погода – под стать настроению.
Не знаю, зачем это делаю и почему именно сейчас, но, взяв из прихожей сумку, достаю таблетки, которые так и не выпила. Открываю инструкцию и читаю. Уже поздно пить – я внутренне давно смирилась с этим решением. Но что, если?.. Что, если я не справлюсь?.. Что, если…
Страх сжимает горло. Я опускаю голову на руки, прикрываю глаза. Пахнет кофе, дождём, отголоски сна еще в сознании. Реальность давит со всех сторон.
Вроде понимаю, что должна уважать чужое решение. Но и свое тоже приняла: бороться. Но правильно ли это, если шагов навстречу никто не делает?
Сижу так все два часа. К моменту, когда надо будить Алису, голова начинает побаливать. Я отвожу её в сад, и сама бегу на работу, решив, что сегодня поговорю с Владом. Расспрошу его о «Дигнитасе» и сама ещё раз всё прочитаю о его диагнозе. Спокойно. Без эмоций и слез.
Потому что не верю, что выхода нет. Он должен быть!
Но едва переступив порог офиса, меня встречает не самая радостная и вдохновляющая новость.
– Таранова сегодня не будет, – говорит Виолетта, когда я направляюсь в его кабинет. – Точнее ближайшие несколько дней.
Резко оборачиваюсь.
– А где он?
– Улетел в Португалию. На неделю. Какая-то важная командировка. В этом весь он, – добродушно улыбается, пожимая плечами. – Никогда не знаешь, что от него ждать.
Португалия, значит. И ни словом не обмолвился. И ничего не сказал на прощание. Может, записку какую-то оставил?
– Поручения были?
– Нет, – качает головой. – Всё в штатном режиме. Суды тоже отложили на неделю.
Это даже не разочарование – будто позвоночник вытащили за одну секунду. Ещё вчера с такой страстью трахал, кончал в меня, а сегодня…
Сегодня мне даже больнее, чем вчера. Потому что я всё ещё здесь, а он – уже нет. И между нами не тысячи километров, а одно решение. Его – сдаться. Моё – бороться. Только в этой борьбе я умираю по кусочку. Каждый день.
И как, спрашивается, до него достучаться?
