Та часть, что отвечает за анализ и факты, говорит: потому что у нас рабочие отношения, тесно переплетенные с интимом. Ну и он мой адвокат. Может, остался проверить, не начнёт ли Толя снова чудить?
Хочется верить, что нет.
Да и чудеса, которые творит Таранов, давно переплюнули весь бред, на который был способен мой бывший.
– Люблю тебя. Глупостей натворил, пиздец какой-то. И всё хочу исправить. Мне плохо без тебя. Без дочери. Домой прихожу – пусто. Может, вы вернетесь, а я съеду. Не могу там один жить. Всё о вас напоминает. Всё!
Отворачиваюсь от окна и смотрю на Толю. С удивлением.
Неужели и впрямь страдает?.. После всего, что было – слышать такое неожиданно.
– Если сложно – сдавай. А сам поживи у матери. Заведи счёт на дочь. Деньги от аренды пусть туда капают. На её совершеннолетие сделаешь ей подарок, – предлагаю я. – Она будет благодарна.
Толя недовольно хмыкает.
– Может, к психологу, Тань? Я хочу сохранить семью.
А может, мне уже сказать, что я всё это время сижу и думаю о другом?.. А этот другой – сейчас в машине перед кафе. Караулит, чтобы убедиться, что ты не выкинешь очередную глупость.
– Толя, – придаю голосу жёсткость. – Нет. И встречи втроём давай минимизируем. Чтобы Алиса не привыкала и не жила с надеждами.
Выражение лица у него меняется. Бешенство – в момент.
Ладонь, лежащая на моей руке, становится тисками. Но он быстро берет себя в руки.
Достаёт из кармана джинсов наличные, не считая – бросает их на стол.
– Попрощаюсь с дочерью, – резко встаёт, стул грохочет.
Смотрю ему вслед – и не испытываю ничего. Ни страха, ни жалости. Хотя еще недавно боялась, что он отберет Алису. А теперь знаю: не сделает ничего плохого. Ни мне, ни ей.
По крайней мере – физически. Надо просто дать ему время. Смириться с тем, что это – конец. И разве могло быть иначе?
Толя уходит. Я наблюдаю через окно, как он идёт через дорогу к своей машине – и перевожу взгляд на ту, где сидит Таранов.
Состояние снова подвешенное. Не знаю, как поступить. Хочется и душу из него вытрясти – и при этом оставить всё в покое. И – нет, не его. Себя. Чтобы осмыслить. Переварить. Перестать реагировать так остро. Хотя… возможно ли это? Сомневаюсь. Как принять, что человек, который заполняет собой каждую мысль – собирается сделать то, что уже нельзя будет откатить назад?
Таранов уезжает спустя несколько минут. Значит, правда остался – досмотреть финал этой встречи? Убедился, что всё обошлось – и уехал?
И да, я могла бы поиграть на его нервах. Выйти с Толей, попросить проводить нас до дома, позлить Влада.
Но к чему?
Я не ревность у него хочу вызвать. Я хочу, чтобы он дал себе время. Нам.
А он настроен категорично.
– И что без настроения? – спрашивает Лена. – Вид такой, будто кто-то при смерти, – садится напротив, тоже наливая себе бокал вина. – Еще и пьешь в одиночку, – звонко чокается бокалом о мой. – Поссорилась с начальством?
Делаю глоток и качаю головой.
– А что тогда? – допытывается она.
– Всё сложно.
Нет у меня ни сил, ни желания снова это мусолить. Особенно вслух. И так внутри апокалипсис – пожар на всех этажах сразу.
– Толя учудил что-нибудь?
– Нет. Но попытки расположить к себе не оставляет. Правда, напрасно это всё.
– Значит, Таранов остаётся…
– Угу, – снова делаю глоток. Потом поднимаюсь, выливаю остатки вина в раковину, ополаскиваю бокал. – Я спать.
Когда выхожу из кухни и иду мимо комода, замечаю на нем книгу и останавливаюсь. Название цепляет – «До встречи с тобой». Беру её в руки, пролистываю. Читаю аннотацию, небольшое предисловие – и как током пробивает: молодой, активный мужчина однажды утром вместо офиса оказывается в реанимации. Сломанным, парализованным. Он проходит через депрессию, отторжение, злость, попытки адаптироваться и даже влюблённость. Но всё равно решает умереть. Через эвтаназию.
Отдергиваю руку. Это что? Знаки вселенной – или совпадение? Даже анализировать не берусь. Но почему-то становится холодно внутри. Неужели об этом ещё и пишут книги? И представляют всё не как трагедию, а как какой-то утонченный акт любви. Как будто романтизируют. Кошмар.
– Сегодня соседка с площадки сунула мне эту книгу в руки. На полке на первом этаже частенько оставляют что-то из домашней библиотеки – у нас тут стихийный книжный обмен. Зоя Иосифовна дрожащим голосом сказала, что «равнодушным никого не оставит». Хочешь – почитай. У меня всё равно сейчас нет времени.
– Там герой в конце умирает, – говорю, пролистывая последние страницы и читая их по диагонали.
– Да ладно? – Лена выхватывает книгу из рук, вертит, разглядывает обложку. – А название-то какое милое. Романтичное.
– Ага. Только, походу, он пораньше неё ушёл – и теперь она ждет своего конца и их новой «встречи». Где-то за пределами этого мира. Не буду я это читать.
Потому что в реальности хватает своей истории. И своей боли. И своего – до свидания.
– Хм. Я тоже. Такое чтиво – не для меня. Оставь завтра на полке на первом этаже. Ты раньше моего уйдёшь. Я тоже пас. Не люблю грустные истории.
