Ребенок заплакал, заплакали другие дети. Заплакали женщины, шедшие за арбой.
Сопровождавшие группу мужчины забеспокоились, в ход пошли кнуты.
В арбе вторая женщина прижала к своей груди голову плачущей:
– Нуне, дорогая, не плачь! Ты нас всех погубишь. Надо верить, надеяться… Во имя детей, для их спасения… Взорвут абреки арбу – все погибнут. Потерпим… Я верю, чувствую, что не вечно будет ночь, настанет и утро!
В арбу заглянул мужчина, назвавшийся казакам Давидом Налбандяном:
– Эй, вы! Не заткнетесь – подожгу порох! Всех в Терек сброшу! Успокойте детей, ведите себя тихо. Еще раз кто-нибудь подаст голос – буду по одному отрывать головы у ваших ублюдков!
Нуне обняла подругу, горячо зашептала ей в ухо:
– Ах, Шушаник, милая… Если бы не маленький. Бросилась бы на убийцу, своми зубами разорвала бы его горло!
Постепенно женщины успокоились. Черный караван продолжил свой путь. К вечеру, у входа в Дарьялское остановились, стали готовиться к ночлегу. Мужчины в стороне от дороги сложили из камней очаг, так, чтобы со стороны не было видно огня. Установили котел. Две женщины таскали воду, начали готовить пищу.
Старший из абреков обратился в пленницам:
– Эй, вы! Слушайте, не говорите, что не слышали! Ведите себя тихо. Доберемся до нужного места – будете свободны, за вас обещан выкуп. Если хоть одна из вас сбежит – будут убиты двое! Не наводите на грех. Сами во всем виноваты!
Спустилась ночь. Спали под открытым небом, греясь собственным теплом, прижимая к себе своих детей…
С первым лучом солнца женщин разбудило песнопение на армянском.
Шестеро давно не брившихся молодых мужчин без папах стояли на коленях лицом к восходящему солнцу, широко крестились, отбивали поклоны… Женщины поднимались, одна за другой принимали участие в утренней молитве. У всех на глазах были слезы, но ни одна из них не нарушила утреннюю молитву рыданием. После короткого завтрака караван отправился в дальнейший путь. Теперь его сопровождали другие мужчины, увешанные оружием. Двое – впереди и сзади на конях, четверо – пешим порядком. На четырех конях по очереди ехали по двое на коне уставшие женщины. Подростки шли пешком. Многих малышей матери несли на руках или вели за ручку. Устанут – посадят в арбу. Бочонок с порохом на глазах у всех был обезврежен и отправлен в воды Терека.
Нуне ехала на арбе. Она еще была очень слаба после преждевременных родов. Но маленький хорошо кушал и крепко спал, держась пальчиками за мамину грудь.
К Нуне подошла Шушаник, поцеловала подругу.
Нуне тихо ее спросила:
– А куда эти… турки, куда делись?
Шушаник улыбнулась:
– Нуне, милая… Не будь глупой, девочка. Куда нужно, туда и делись. Мы теперь под защитой настоящего воина. Его Авак зовут. Видишь – впереди на гнедом коне?!
ГЛАВА 13.
Тебриз – город цветущих персиков. Туфовые пещеры Кандована. Дядя Петрос – ювелир и меняла. Фирман Шах-ин-шаха Персии для армянского купца. Похищение из эндеруна Кто такие бахтиары.
Из дневника купца второй гильдии Самвела Татунца, «Описание пути из Владикавказа через Тифлис, Эчмиадзин и Джульфу по Персидским землям Курдистана – Атрпатакана, Мазандарана, Хорасана, Луристана, Бахтиарстана.. и прочим по городам Тебризу, Тегерану, Куму, Исфахану и иным, не столь значительным, в годы 1906-1907 от Рождества Христова».
Извлечение. Переведено с армянского и адаптировано к русскому языку.
Персия. Тебриз.
Древняя земля армян Атрпатакан.
Сегодня – провинция (остан) Восточный Азербайджан.
Март 1907 года.
Дорогой единокровный брат мой Мартирос! Я, владикавказский купец Самвел Татунц, сын тебризского купца Месропа Татунца и внук купца – нашего деда Ашота, пишу эти строки для памяти в дневнике, за полной невозможностью писать и отправлять тебе письма, ибо нет надежды, что они попадут в надежные руки и будут доставлены тебе в сохранности. С Божьей помощью и с благоволения Господа нашего Христа очень надеюсь, что придет добрый вечер, когда мы с тобой встретимся и отметим встречу за столом у домашнего очага в нашем родном Владикавказе в доме на проспекте имени государя императора Александра Первого!
Много придется вспомнить такого, что и помнить человеку не следовало бы, не то, что пережить…
Ну, о грустном не буду. Передавай мой привет всем нашим родным, поцелуй мою единственную дорогую дочь Каринку! Пусть не плачет. Скоро я вернусь, привезу ей из Персии целый короб подарков! Дай Бог!
Неделю назад исполнился год, как пришлось мне оставить родной дом и отправиться на поиски моей жены Гаянэ, украденной и проданной в рабство врагами рода человеческого, для кого слезы и кровь людских есть источник их личного обогащения и благоденствия.
