Впрочем, многие чистокровные персы называют и луров, и бахтиаров просто курдами. Этот многочисленный горский кочевой народ, разбросанный самой историей на громадной территории Турции, Кавказа, Закаспия, Ирана вплоть до побережья Индийского океана, так и не смог слиться в единую нацию. Идея единого курдского государства много раз набирала силу, но всегда спадала на «нет» не только сопротивлением Турции либо Персии, но прежде всего разногласиями между самими курдскими племенами и народностями. Принцип «разделяй и властвуй» знают не только английские короли.
Бахтиары не строят постоянных жилищ, у них нет городов. Их большие черно-бурые шатры из кошмы, валяной из овечьей и козьей шерсти, подняты над землей более чем на полусотне столбов и шестов, натянутых и укрепленных не хуже, чем паруса морского судна, толстыми шерстяными же арканами. Такие палатки вмещают порой более шестидесяти человек – мужчин, женщин и детей – членов одной семьи. Семья возглавляется старейшиной, группа семей – советом старейшин либо главой рода. Над всеми бахтиарами – хан. Его власть наследуема.
Сегодня мне предстояло познакомиться с самим Джемшид Бахтиар-ханом, прибывшим со своим родом на весеннее кочевье в горную долину близ Исфахана, устраивающего большой праздник в честь рождения одиннадцатого сына. Как я понял из рассказа Джемшид-хана-младшего, пастбища Исфахана не входят в территорию, подвластную Джемшид Бахтиар-хану. Его визит – политическое давление на местных вождей, правда, в мягкой форме роскошного празднества.
Минут через сорок мой возница по команде Джемшид-хана остановил экипаж. Я прикидываю по часам и по солнцу, мы примерно в шести верстах к северо-западу от Исфахана.
Хороши предгорья Загроса по весне. Долина благоухает от многоцветья трав, кустарников, цветущих фисташечников. На берегу безымянного ручья разбито кочевье – несколько десятков больших шатров. Все они прикрыты с восхода, их раскрытые входы обращены к западу, к поднимающимся склонам хребта Загрос, изумрудно зеленого у своего подножья, сине-голубого там, где заканчивается зона жизни, и ослепительно белоснежного на своих вершинах!
Нас встречают вооруженные винтовками мужчины в длинных, ниже колена, белых рубахах, поверх которых надеты пестрые меховые безрукавки из козьих шкур, в синих широченных шароварах и серых войлочных колпаках с округлым верхом. На груди крест-накрест кожаные патронташи, на поясах кривые кинжалы. Это охрана хана.
Нукеры Джемшида остаются снаружи, отгоняют в сторонку мой фаэтон. Джемшид приглашает меня в шатёр, сам идет на шаг впереди меня. Громадный шатер по своим размерам напомнил мне цирковое шапито, разве что свод был пониже. Обувь пришлось оставить у входа. Пол шатра был устлан, а стены изнутри завешаны великолепными коврами.
В глубине шатра на некотором возвышении, убранном коврами и подушками-мутаками, задрапированном златотканой парчёй, сам Джемшид Бахтиар-хан принимает гостей. Гости, как я понял по их одеяниям, персы, белуджи и иные кочевники, по одному представляются хану и, поклонившись, преподносят ему подарки – небольшие блюда, накрытые платками. Их содержимое сокрыто от посторонних глаз. Хан, приветливо улыбаясь каждому, выслушивает гостя. Телохранитель, по его правую руку, чуть приподнимает платок на блюде, показывает подарок хану. Хан легким кивком благодарит гостя и рукой делает жест, приглашая располагаться. Гостя принимает другой охранник и отводит его на соответствующее место на ковре с подушкой, кальяном, чашей с щербетом и подносом со сладостями.
Джемшид на правах наследника за руку провел меня к ханскому престолу без очереди и вполголоса представил хану. По его жесту присел рядом с отцом, скрестив ноги. Мой подарок на блюде не уместился бы, но кожаный футляр чемоданчиком был по традиции укутан в кусок парчи. Телохранитель откинул ткань, увидел латунные замки, перевел вопрошающий взгляд на меня. Джемшид привстал, двумя руками раскрыл футляр. В зелёном бархате красовалась двенадцатого калибра «заказная» тульская двустволка. По вороненому стволу тонкой гравировкой и вбитыми в сталь золотыми нитями шли двенадцать медведей и ни один не был похож на другого. Матово-киноварное резное ложе было инкрустировано рельефами из моржового клыка – бой полярного медведя с моржом. Джемшид не удержался и, нарушив сложившийся этикет не показывать подарок всем гостям, дабы не будить в них ревность, тремя ловкими движениями собрал ружьё воедино и поднял его над своей головой. Сдержанный, но восхищенный шепот прошелся в толпе гостей…
Через час церемония окончилась. Сам хан, а вслед за ним и гости вышли из шатра на воздух. Весь склон невысокой возвышенности, на которой стояли шатры, вниз к долине по направлению к Загросу был устлан коврами и цветными кошмами на которых уже располагались иные, к личному приему ханом недопущенные лица, но тоже – гости! Выход из шатра Джемшид Бахтиар-хана и ханов иных племен приветствовался воинственными криками и беспорядочной пальбой из винтовок и мультуков в воздух.
