Ответ этот означал, что его друг валяется в горячем бреду ровно с того момента, как лихорадка свалила его, и ни на мгновение не приходит в сознание. В бессильной злости ярл скрипнул зубами. Ощущение собственной беспомощности было поистине невыносимым, но, к сожалению, оставалось только налегать на весла, и молиться богам, чтобы его товарищ продержался до тех пор, пока не найдется хоть какой-нибудь лекарь.
— Гребите же! Гребите быстрей! — гневно воскликнул Турн и ударил кулаком по борту.
Сидевшие на скамьях воины только тяжело вздохнули и принялись грести еще сильнее, чем заставили ярла устыдиться своей безотчетной вспышки. Они и так уже второй день выпускали весла из рук только для того, чтобы наскоро перекусить да выпить несколько глотков воды.
— Но спешить все-таки надо, — мрачно подумал Турн, запахиваясь в плащ и садясь неподалеку от Хетоша.
Пора было и самому поесть, а то уже живот к спине прилип. Монотонно и совершенно не чувствуя вкуса Турн жевал куски лепешки и рассеянно смотрел вдаль. Постепенно глаза его закрылись и он, сам того не заметив, впал в вязкое забытье.
— Ярл! Проснись! — Гвеблэй бесцеремонно выдернул его из дремоты и тряс за плечи, — Иджифетец очнулся!
Турн поднял тяжелые веки и уставился на него, с трудом стараясь понять, что же собственно случилось. Но в следующий миг сказанное, наконец, пробилось к его оцепеневшему разуму, и он одним прыжком подскочил к своему другу. Хетош действительно пришел в себя, но лучше ему при этом явно не стало. Его продолжал трясти озноб, а дыхание оставалось прерывистым.
— Турн, — прохрипел он, когда его блуждающий взгляд наткнулся на друга.
— Держись, Хетош, мы доплывем, тебя вылечат, — ярл схватил его за руку, краешком сознания поразившись тому, насколько же она горяча.
— Нет… Я ухожу… Проводники… ждут… — и взгляд его уставился куда-то вдаль, он будто уже видел двух идущих к нему волкоголовых богов, — Турн, обещай… отвези свитки… в храм… там поймут…
— Хетош, даже не думай! — стиснул его руку ярл, — Мы доплывем! Мы все равно возьмем все, что нам причитается!
Вместо ответа его друг как-то укоряюще усмехнулся, сделал еще один судорожный глоток воздуха и затих.
— Я что сказал что-то не то? Но что? — недоумевал Турн, закрывая ему глаза и поднимаясь на ноги, — К берегу, — не оборачиваясь, коротко распорядился он, — готовить костер.
Набрать достаточно дров для огненного погребения оказалось не так то просто. Ни одного крупного дерева по берегам вдоль реки не росло, вместо этого лишь изредка, то здесь то там, виднелись клочковатые заросли какого-то корявого кустарника. Но нордлинги далеко разошлись вдоль берега и с завидным упорством вырубали все, что годилось в пищу огню. Не почтить уходившего к богам воина соответствующим погребением было для каждого из них немыслимым делом. В ход пошли даже пустые бочонки из-под воды и дерево припасенное для починок драккара.
Наконец уже ближе к сумеркам из всего этого было подготовлено погребальное ложе и на него уложили тело Хетоша с вложенным в руки мечом, а рядом положили все его вещи за исключением пергаментных свитков, которым было суждено отправиться в храм Нирриаха.
— Ярл, мы не знаем богов Иджифета. Какими молитвами мы будем провожать его? — спросил кто-то из стоящих рядом воинов.
— Не надо, — с отсутствующим видом отозвался Турн, даже не поняв, кому принадлежал спросивший его голос, — Я сам, — и он протянул руку за факелом.
Несколько долгих мгновений он продолжал стоять с горящим факелом. В голове была полная пустота и ни малейшей идеи как позвать двух Проводников в ней не появлялось. Наконец ярл глубоко вздохнул и обратился в своих мыслях к богам:
— Эннубиаш и Ваппуатх, я не знаю, слышите ли вы меня, но лучше бы вам слышать. И прийти сюда за этим достойным сыном своего народа, сделавшим так много для вашего дела. Потому что черная неблагодарность не прощается даже богам, — и он сунул факел в погребальный костер.
И сразу же, как только огонь целиком охватил тело его друга, где-то вдали среди тихой бескрайней степи раздался протяжный волчий вой. От неожиданности Турн вздрогнул, и в его голове всплыла отчетливая картина трех высоких теней удаляющихся в степные просторы.
— Похоже, удалось, — устало подумал он и обратился к своей дружине, — Всем отдыхать, с рассветом уходим в Иджисс.
Когда воины разошлись, ярл поплотнее завернулся в плащ и вдруг ощутив, что ноги его совсем больше не держат, опустился прямо на землю продолжая смотреть на пляшущие огненные языки…
Чуть ближе к полудню третьего дня вдали наконец показались отражавшиеся от стен энкурров солнечные блики.
— Все. Наконец-то это закончится, — думал ярл, — Отдам свитки и сразу в храм Баштис. Если Дхари согласится, увезу с собой, если нет… Что ж, быть посему.
Воины Турна, завидев их, дружно приналегли на весла, видимо всем уже тоже хотелось, чтоб ситуация хоть как-то разрешилась. Бой так бой, смерть так смерть, в конце концов, никто же не ждал, что в этом походе его будут угощать дармовым элем.
