— Да, в Дуат. Хетош умер, правительница, — продолжая кривить губы в горькой усмешке, подтвердил Турн, — Люди вообще имеют такое свойство — умирать, не всем же так везет как твоему…
— Перестань! — отчаянно вскричала Хашесут, вскочив с трона и топнув ногой, — Перестань попрекать меня! Откуда я могла знать?! Откуда?!
Не в силах больше выдерживать повисшее напряжение она устало опустилась на трон и, безвольно уронив руки на колени, принялась рассказывать. Рассказывать и о том, как Ашарситх, будучи главным жрецом храма Нирриаха, сговорился со своими именитыми родичами, и о том, как они задумали вернуть трон Иджифета прежней династии, как избавились от Хаурона, отца Джехтеммиша, и как почти избавились от самого Са-Рея. Что год назад к Джехтеммишу постепенно стала постепенно возвращаться память о том, что было до и после отравления, и что Ашарситх со своими родичами, испугавшись разоблачения, решились на открытый мятеж который был с трудом подавлен. И что теперь оказывается, что тот, кто явился спасением правящей династии, был вместо благодарности несправедливо осужден, да к тому же еще и покинул этот мир, не дав ей, правительнице Иджифета, шанса воздать его заслугам.
— Что ж, почтенная Рей-Итта, к сожалению Хетошу уже безразличны всякие награды. Но ты можешь исполнить его последнюю волю и передать это в храм Нирриаха, — ярл достал из-за голенища два свитка передал их правительнице, — А мне нужно закончить последнее дело в этом городе, — и он поднявшись стал спускаться по ступеням.
— Турн, постой, — послышался сзади негромкий голос Хашесут, — Постой… Тебе нет нужды… торопиться…
Похолодев от неясного предчувствия, ярл резко развернулся и пристально уставился в ее лицо:
— Рей-Итта, что это значит, нет нужды торопиться? — настороженно спросил он.
— Аах нашей богини Баштис, известная так же под именем Дхари, найдена мертвой на одной из улиц Иджисса после подавления бунта устроенного Ашарситхом и его сторонниками, — отводя глаза и старательно глядя куда-то в сторону, проговорила Хашесут, — Скорее всего это нелепая и досадная случайность… Мне жаль…
— Где он?! Этот ваш Ашарситх!! — мгновенно наливаясь тяжелым гневом, прошипел Турн.
— Он схвачен. Не беспокойся, он будет казнен, — по-прежнему не решаясь взглянуть ему в лицо, ответила Рей-Итта.
— Приведи его сюда!!! Немедленно!!! — не выдержав заорал ярл, напрочь забывая о всякой почтительности и повернулся спиной к трону с трудом сдерживая захлестывающую волну ненависти.
Видимо Хашесут все-таки подала знак своим стражникам, и двое из них выбежали из дворца, направляясь за бывшим главным настоятелем храма Нирриаха.
По-прежнему стараясь укротить подступающую вспышку злости, Турн непроизвольно принялся дышать по способу, разработанному в Чао-Лонг специально для таких целей. Спустя немного времени, он почувствовал себя совершенно отгороженным от остального мира, с чистым сознанием и горящим внутри ровным пламенем холодной ярости.
Казалось, время превратилось в смолу и текло еле-еле. С окаменевшим лицом Турн молча продолжал ждать возвращения посланных Рей-Иттой людей. Никто из присутствующих тоже не осмеливался нарушить повисшего молчания. Наконец снаружи послышался топот, и двое стражников вошли в зал, толкая перед собой Ашарситха со стянутыми за спиной руками. Проведя его до середины зала, стражники остановились и встали по бокам чуть позади.
Бывший главный настоятель имел весьма помятый вид, но изо всех сил держался высокомерно и гордо. Видно было, что Ашарситх не питает никаких иллюзий насчет своего будущего и теперь просто хочет сохранить достоинство вплоть до неизбежного конца.
— Ну уж нет, паршивая собака, подохнешь скуля, как тебе и положено, — холодно подумал Турн подходя к бывшему эретликошу и останавливаясь от него на расстоянии одного шага.
— А, это ты, дикарь с севера, — презрительно скривил губы Ашарситх, — А где твой дружок? Это безродное ничтожество, вмешавшееся в мои планы…
— Развяжите ему руки, — равнодушно сказал Турн, продолжая с ледяным спокойствием разглядывать этого человека, жить которому оставалось считанные мгновения. Хотя тот об этом еще и не подозревал.
Стражники вопросительно посмотрели в сторону трона и, видимо получив молчаливое согласие правительницы, один из них достал кинжал и коротким взмахом перерезал веревки.
— И что дальше? — продолжая презрительно смотреть на Турна, бывший эретликош демонстративно скрестил на груди руки, — Что ты можешь мне…
Хлесткий удар костяшками тыльной стороны кулака по переносице мгновенно положил конец его самодовольной тираде. Это было хоть и не сильно, но весьма болезненно. Ашарситх взвыл и, согнувшись, схватился за нос ладонями, из-под которых тут же стали падать крупные капли крови. Но все-таки у него еще хватило самообладания выпрямиться, принять прежнюю позу, и, не обращая внимания на текущую кровь, заявить:
— Дикарь. Я не буду с тобой биться. Это не для благородного человека.
