Если еще попытаться сделать какие-то выводы из имеющейся информации, то получается, что советское командование плохо владело ситуацией. А из изучения советских документов следует, что те возможности, которые открывались за счет успехов отдельных частей, не использовались вовремя. Правда, из документов и Группы армий «Север» получается, что ее командующий Кюхлер сравнительно мало интересовался происходящим севернее Любани. Только известие о прорыве войск Красной армии в район Кородыни привлекло к себе особое внимание. Правда, если посмотреть на ситуацию глазами Герберта Лоха и его начальника штаба, обстановка будет видеться несколько иначе. Но представители армейского штаба и штаба Группы армий не видели особых проблем в сложившейся ситуации.
По мнению немецких командиров, в этот день сражение севернее Любани достигло наивысшей точки. Было ли так на самом деле и как развивались события, будет разобрано ниже.
С точки зрения штаба 54-й армии остатки ее дивизий и стрелковые бригады медленно прогрызали немецкую оборону. Северо-западнее Кондуи медленно продвигались в южном направлении 11-я и 80-я сд. Восточнее действовала 281-я сд, которая, как считал штаб армии, перехватила дорогу Кондуя — Зенино. Так было на правом фланге советской армии. В центре и на левом фланге бои с противником вели 33-я и 137-я стрелковая бригады. Они наступали в западном направлении, через речку Кородыньку. Что касается 32-й стрелковой бригады С. П. Кетиладзе, то о ней штаб фронта вот уже несколько дней точных данных не имел. Что касается происходившего у Зенина и восточнее, то об этом будет сказано ниже.
Схема 16. Положение частей 269-й пехотной дивизии на 21 марта 1942 г.
При сравнении этой информации с доступными немецкими источниками получается следующее. Немцы всячески старались остановить наступление западнее Кондуи и готовили утром контратаку. Их первая попытка оказалась неудачной. Притом, в дневном бою 489-й пехотный полк, находившийся западнее Кондуи, вынужден был отступить. Возникла вполне определенная угроза охвата создавшего выступа сразу с запада и востока. А юго-восточнее Кондуи дела шли не лучше. Там советские танки и пехота прорвались на западный берег речки Кородыньки. И хотя общее заключение штаба XXVIII корпуса было довольно оптимистично, положение все равно оставалось сложным. Так что наступление 54-й армии в направлении Смердыни и Кондуи продолжалось.
Невероятно сильное впечатление на немцев произвели танки Т-34. Они атаковали их там, где местность считалась вообще непроходимой. Немецкие противотанковые средства часто оказывались против них полностью бессильными. Действительно, у немецкой пехоты не было более-менее эффективного оружия против средних и тяжелых советских танков. Надкалиберные снаряды для 3,7-см пушек считались мощным противотанковым средством, но из-за дальности стрельбы примерно в 150 метров и медленной перезарядки, в случае промаха они не давали расчету второго шанса. Часто они взрывались при попадании в ветки деревьев и кусты. От гусениц советских танков немецкую пехоту спасал только быстрый отход в леса, где лежал глубокий снег.
Оставшиеся в строю танки 98-й танковой бригады вышли к отметке 46,0. Но дальше пробиться они не смогли. В бою сгорело два танка, еще один был подбит. Его экипаж смог продержаться до подхода помощи. Действовавшая у этой отметки 33-я стрелковая бригада уже несколько дней безуспешно пыталась прорвать оборону противника. Усилия танкистов дали слабо подготовленной пехоте небольшой шанс на успех, но использован он не был.
Из-за напряжения боев у немецких командиров начали сдавать нервы. Срыв случился даже у Отто Лаша. Его заменили на командира 1-го пехотного полка. Получалось так, что сложившаяся южнее Погостья ситуация потребовала привлечения всех свободных сил 18-й армии.
