Кроме того, Андраши добивался своей сверхзадачи – согласия делегаций на аннексию Австро-Венгрией Боснии и Герцеговины. С улыбкой висельника встретил он согласие представителей западных стран на это противоправное дело.

Дотянулись-таки цепкие, загребущие ручищи Габсбургской империи, словно липкие щупальца гигантского осьминога, до новых славянских земель.

Мнения делегатов разделились при обсуждении судьбы Софийского санджака и крепостей Варны и Шумена.

Результатом дискуссии стало включение Софийской области в состав княжества Болгарии. А за вхождение в состав Болгарии городов Варны и Шумена при условии разрушения в них крепостей и вывода оттуда военных гарнизонов российская делегация вынуждена была согласиться вернуть Турции крепость Баязет и Алашкертскую долину. На этот раз Бисмарк поддержал российскую сторону.

Объяснение лояльности Бисмарка при этом следует искать не в его симпатиях к России и верности своим обещаниям светлейшему князю, а в опасениях, что оставшиеся в составе Турции Варна и Шумен обеспечат Великобритании преимущество на Чёрном море, учитывая её влияние на власти Порты.

Серьёзным упущением российских делегатов из-за их недостаточного профессионализма было забвение предусмотренного Сан-Стефанским договором денежного возмещения Турцией в виде контрибуции российской стороне за территориальные уступки. И это при том, что 27 июня, за три дня до завершения конгресса, Гирс прислал депешу с указанием царя для делегации: наряду с другими требованиями добиваться компенсации Турцией военных расходов.

«Его величество, – писал Гирс, – считает эти требования незначительными в сравнении с его планами по освобождению христиан Востока и теми огромными жертвами, которые были принесены в борьбе с Портой».

Подписание Берлинского договора состоялось ровно через месяц после открытия конгресса – 1/13 июля.

Первые двенадцать статей договора регулировали статус Княжества Болгарии как самостоятельного трибутарного (платящего дань), с христианским правительством, но с верховной властью султана, народным войском и князем, избираемым народом с согласия великих сил и утверждаемого Портой. В нём не должно быть турецких войск. Все крепости должны быть разрушены.

С 13 по 22 статью регулировался статус Восточной Румелии как провинции, имеющей полную автономию, но находящейся под прямой политической и военной властью султана и управляемой генерал-губернатором – христианином, которого назначает Порта сроком на пять лет с согласия великих сил. Македония и территория, прилегающая к городу Адрианополю и Эгейскому морю, возвращались Турции.

Договор закреплял независимость Сербии, Румынии и Черногории.

Сербия получила Враню и Пирот с окрестностями.

Северная Добруджа передавалась Румынии.

России возвращалась часть Бессарабии, утраченная в 1856 году. В Закавказье ей отошли города Ардаган, Батум и Карс. Срок временного российского управления в Болгарии ограничивался девятью месяцами.

Своей напористостью и демагогией Андраши сумел-таки добиться права Австро-Венгрии, не принимавшей никакого участия в войне, на оккупацию Боснии и Герцеговины.

Благодаря такой же тактике в ходе дискуссий и предварительному сговору с турками лорд Биконсфилд и активно поддерживавший его министр Солсбери обеспечили для Великобритании права на оккупацию Кипра.

В обобщённом виде позицию не только правящих кругов Великобритании, но и других европейских государств выразил лорд Лофтус. После Берлинского конгресса он писал:

«Опасения, которые возникли по поводу преобладающего влияния России в освобождённых балканских княжествах, были преодолены… Благодарность за прошлые милости, – продолжал он, демонстрируя неплохую компетенцию в народной психологии и психологии личности, – не присуща нациям и не всегда встречается у отдельных людей… Русское влияние не взяло верх. И ни в одной из губерний не проявилось большего чувства национальной независимости и отвращения к господству России, чем в Болгарии».

Трудно найти в истории мировой дипломатии пример, когда бы одержавшая столь убедительную победу на полях сражений страна, как Россия, потерпела такое сокрушительное поражение за столом дипломатических переговоров.

Подготовив доклад (мемуар) на имя императора по итогам конгресса, Горчаков, скрепя сердце за допущенный провал, написал:

«Берлинский трактат есть самая чёрная страница в моей служебной карьере».

Государь, ознакомившись с представленным текстом, собственноручно приписал:

«И в моей тоже».

<p>Глава 12</p><p>Посеешь ветер, пожнёшь бурю</p>
Перейти на страницу:

Поиск

Все книги серии Русская история (Родина)

Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже