– Его императорское величество шесть лет назад поручил мне миссию в Китае урегулировать пограничные вопросы… Как вам известно, там в это время ваши войска совместно с английскими вели боевые действия против китайцев… Посол Великобритании лорд Элджин склонял барона Гро к тому, чтобы уничтожить Пекин и сжечь жемчужину китайской культуры Запретный город. Никакие мои аргументы не допускать этого варварства не возымели действия на англичанина. Лишь с помощью барона Гро удалось убедить лорда и спасти столицу Китая и обе союзные армии от мести китайцев. Если бы этого не случилось, то весь народ Поднебесной, включая и восставших против правящей династии, поднялся бы против иноземных армий.
Франтоватый маркиз, известный своей скандальной связью с дочерью посланника Сардинии в Пруссии Делоне, когда тот возглавлял французскую миссию в Берлине, сделал комплимент Игнатьеву за его блестящий французский язык. При всём своём апломбе и высокомерии, перед которым пасовали другие его коллеги из европейских стран, маркиз чувствовал себя всегда рядом с Игнатьевым неуверенно, зная о том, что он был удостоен императором Франции Наполеоном III ордена Почётного легиона. С наигранным огорчением Мустье сказал:
– Да, и нам, к сожалению, тоже приходится заниматься восставшими на острове Кандия.
«Уловил изощрённый галльский ум, что я веду дело именно к восстанию на острове» – мелькнуло в голове у Николая Павловича.
– Мои дипломаты из различных источников получают информацию о чудовищных зверствах там над христианами, – не теряя время на праздные разговоры, перешёл он к цели своей встречи с маркизом. – И, как мне представляется, без вашего, excellency, влияния на власти Порты, о котором известно всем, – (
Игнатьев сделал паузу, надеясь увидеть хоть какой-то признак сострадания к участи кандиотов в глазах собеседника. Но тщетно.
Француз с полным равнодушием воспринял его слова.
Николай Павлович продолжил:
– Послы всех европейских монархий могли бы выступить с коллективным демаршем и потребовать от Порты провести на острове реформы в интересах христиан.
Холодными глазами маркиз смотрел на Игнатьева с безразличием человека, который старался сохранить видимость почтения к собеседнику.
Николай Павлович понял, что француза совсем не волновали события на острове и судьба его жителей.
– Скажу вам откровенно, excellency, – с фальшивой улыбкой заговорил маркиз, – не все народы имеют право на независимость. Итальянцы и поляки такое право имеют. А угнетённые народы Османской империи исторически лишены такого права. По моему убеждению, у турецких христиан отсутствуют такие факторы, как однородность, сила, единство и способность играть роль в истории…
Маркиз сделал паузу и с некоторой категоричностью добавил:
– Но Египту в таких качествах я бы не отказывал… Его военная монархия смело идёт по пути прогресса.
– Позволю себе, маркиз, возразить вам, – едва сдерживая возмущение столь очевидной дискриминацией, сказал Николай Павлович, – ваш подход, как мне кажется, объясняется тем, что Франция начала строительство Суэцкого канала и в её интересах привлечь в Египет как можно больше европейского капитала.
Мустье начал терять своё обычное олимпийское равновесие и стал резко возражать. Но в его словах не было убедительных аргументов. Осознавая это, он стал злиться. Тем самым ещё более обнажил очевидную несуразность своих утверждений.
В глазах Игнатьева он заметил ироничную улыбку.
Лучшим выходом из этой ситуации маркиз нашёл для себя поблагодарить собеседника за доставленное удовольствие от встречи и, ссылаясь на чрезмерную занятость делами, с извинениями удалился.
«Не случайно говорят: «правда глаза колет», – вдогонку французу подумал Николай Павлович.
– До чего же неприятный характер у маркиза, – поделился Игнатьев с женой после встречи с французом. – Даже скверный… Поэтому-то и побаиваются его здесь другие послы. Никому не хочется стать объектом его вспыльчивости и несдержанности. С такими людьми вообще не хочется иметь дела.
Никаких заверений по итогам встречи Мустье не сделал, лишь пообещал, что проинформирует обо всём своё правительство.
Аналогичную беседу Игнатьев провёл с британским послом лордом Генри Эллиотом.
Подобно французу, английский посол также не поддержал инициативу Игнатьева, суть которой сводилась к тому, чтобы убедить Турцию не направлять войска на остров. Правительство королевы исходило из того, что коллективные действия послов приведут к усилению в регионе, в частности в Греции, позиций России.
Чуткое ухо британских секретных служб уловило циркулировавший слух о намерении греческого короля Георга жениться на русской великой княжне Ольге Константиновне.
