31 октября 3-й танковый корпус начал наступление с Уруха. Ему противостоял 10-й стрелковый корпус с 52-й танковой бригадой, но они были застигнуты врасплох. 2 ноября 13-я танковая дивизия заняла Ардон, а 23-я танковая дивизия Алагир, оседлав 1 ноября Военно-Осетинскую дорогу, которая вела к Поти и Батуми. Немецкие танки были в 4 км от окраин Орджоникидзе. Но по мере приближения к столице Северной Осетии советское сопротивление нарастало. Налет люфтваффе 2 ноября, стоивший жизни Бодину, Саджая и Заделава, как раз и призван был воспрепятствовать переброске советских подкреплений в Орджоникидзе и осуществлялся по наводке германской агентуры. Удар нанесли «хейнкели» из I./ KG100. Командир 1-й эскадрильи Ханс Бетхер сбросил на Орджоникидзе 16 необычных бетонных осколочных бомб.
2 ноября в Орджоникидзе прибыл командующий Закавказским фронтом И. В. Тюленев, устроивший разнос командующему Северной группой И. И. Масленникову за невыполнение приказа об усилении войск на нальчикском направлении. Прощаясь с Масленниковым, Тюленев будто бы произнес пафосную речь: «Сейчас линия фронта здесь, под Орджоникидзе. До Грозного отсюда свыше 100 километров. Враг на подступах к столице Северной Осетии, а штаб группы оказался в Грозном. А там и Махачкала, и Баку не за горами… Это — очевидная ошибка командования группы. Мы все в ответе за дела на данном участке фронта, но пока войска Закфронта находятся в моем подчинении, полную ответственность за их действия перед Ставкой Верховного Главнокомандования несу я. Орджоникидзе — это крепость, это ключи от Кавказа, это ворота на Восток. Сдать город мы не имеем права. Приказ Родины, партии — оборонять его до последнего вздоха.
Есть, товарищ, командующий! — четко ответил Масленников. — Приказ будет выполнен.
— И еще, — приказал я. — В городе сейчас же объявить осадное положение. Трусов, провокаторов, шпионов, дезорганизаторов немедленно предавать суду военного трибунала. Ввести комендантский час. Срочно созвать Военный совет для обсуждения чрезвычайного положения, создавшегося в городе, и решения конкретных практических задач обороны Орджоникидзе…»
Поскольку Масленников к моменту публикации мемуаров Тюленева давно уже умер, проверить, что именно говорил ему Иван Владимирович, невозможно. Не вызывает сомнений только то, что в Орджоникидзе действительно было объявлено осадное положение. Из района Ищерской к Орджоникидзе были переброшены 10-й гвардейский стрелковый корпус и 63-я танковая бригада. Также 11-й гвардейский стрелковый корпус занял оборону по внешнему обводу Орджоникидзевского оборонительного района. К Орджоникидзе перебросили 2-ю танковую бригаду 9-й армии и 276-ю стрелковую дивизию. На Мамисонском перевале 25-й полк НКВД сменил 351-ю стрелковую дивизию, которая должна была идти на Алагир[343].
Однако когда 3 ноября 13-я танковая дивизия начала атаку на город, она столкнулась с превосходящими советскими силами и оказалась окружена с трех сторон. Как писал П. Карель, «две танковые дивизии пробились на юго-восток, взяли 1 ноября Алагир и участок Военно-Осетинской дороги по обеим сторонам этого города. 13-я танковая дивизия под командованием генерал-майора Геерса вышла 5 ноября к Орджоникидзе, приблизившись к городу на расстояние 5 километров. Но на этом последние силы были израсходованы. Советские контрудары с севера отрезали дивизии от их тылового обеспечения. 1-я танковая армия была не в состоянии оказать помощь, и ее штаб отдал приказ на прорыв, несмотря на сопротивление Ставки. Он удался»[344].
По мнению Д. М. Дегтева и Д. В. Зубова, «если бы в середине августа Рихтхофен не бросил все свои силы против Сталинграда, то этот район (Орджоникидзе
Ухудшившаяся 3 ноября погода (начались туманы и дожди) лишила корпус Макензена поддержки люфтваффе и затруднила его снабжение. 6 ноября похода улучшилась, и германские бомбардировщики совершили три массированных налета на Орджоникидзе.
