Против германской 16-й моторизованной дивизии сражалась советская 28-я армия, в которую первоначально входили 34-я гвардейская и 248-я стрелковые дивизии, 52, 152, и 159-я стрелковые бригады, 78-й и 116-й укрепленные районы и некоторые другие части. 26 октября 1942 года к ним добавилась 6-я гвардейская танковая бригада. Германской 16-й моторизованной дивизией до 13 ноября 1942 года командовал генерал-лейтенант Зигфрид Хенрици (1889–1964), а с 13 ноября 1942 года по 20 мая 1943 года — генерал-майор граф Герхард фон Шверин (1899–1980). 28-й армией все время вплоть до ноября 1943 года командовал генерал-лейтенант Василий Филиппович Герасименко (1900–1961). Хенрици и Шверин в вермахте считались очень хорошими командирами и оба дослужились до чина генерала танковых войск и закончили войну командирами танковых корпусов. Хенрици был удостоен Рыцарского креста с дубовыми листьями, а Шверин — Рыцарского креста с дубовыми листьями и мечами. Герасименко же выше генерал-лейтенанта так и не поднялся, а в ноябре 1943 года вообще был отозван с фронта, правда, не за какие-либо очевидные неудачи, а потому, что он был одним из немногих советских генералов, кто хорошо знал украинский язык. Василия Филипповича в марте 1944 года назначили на вновь учрежденную должность наркома обороны Украины, на которой он и оставался вплоть до ее упразднения в мае 1945 года. Звания Героя Советского Союза (что примерно соответствовало германскому Рыцарскому кресту) Герасименко так и не был удостоен, но получил 2 ордена Ленина (второй — за выслугу лет), а за освобождение Ростова в феврале 1943 года был удостоен полководческого ордена Суворова 1-й степени. В общем, если Василий Филиппович и не был из числа самых знаменитых сталинских командармов, то, по крайней мере, был далеко не худшим. Однако, несмотря на значительное численное превосходство, 28-я армия не только не сумела разбить 16-ю моторизованную дивизию, но даже не смогла нанести ей сколько-нибудь существенные потери, тогда как советские потери оказались очень высоки.
Бои на астраханском направлении осенью и зимой 1942 года — это, как кажется, единственный пример, когда мы можем сравнить потери одной немецкой дивизии с потерями противостоявшей ей советской армии. 16-я германская моторизованная дивизия за декабрь 1942 года потеряла в калмыцких степях 48 человек убитыми, 7 пропавшими без вести и 119 ранеными[409]. Противостоявшая ей 28-я советская армия насчитывала 44 000 человек, что давало советской стороне трехкратное численное превосходство. По далеко не полным данным, явно занижающим безвозвратные потери, за декабрь 28-я армия потеряла в боях 2180 человек, в том числе 829 — безвозвратно, что дает соотношение безвозвратных потерь 15,1: 1 и общих 12,5[410]. Правда, приданные 16-й моторизованной дивизии три туркестанских батальона и четыре калмыцких эскадрона также противостояли 28-й армии и потеряли в декабре до 120 убитых, раненых, пленных и перебежчиков. Однако, как свидетельствуют советские и немецкие документы, почти все потери были понесены 28-й армией в борьбе против немцев. На борьбу с калмыками и туркестанцами пришлось лишь несколько десятков убитых, раненых и пропавших без вести бойцов 28-й армии. В период же с 1 сентября по 31 декабря 1942 года части 28-й армии потеряли 12 706 человек, в том числе не менее 6710 — безвозвратно[411]. Немецкая 16-я моторизованная дивизия за этот период потеряла 406 убитых, 32 пропавших без вести и 953 раненых, а всего 1391 человека[412]. Это дает соотношение 9,1: 1 по общим потерям и 15,3: 1 по безвозвратным. Три туркестанских батальона потеряли 400 человек, а четыре калмыцких эскадрона — несколько десятков человек убитыми, ранеными, пленными и дезертирами, но на бои против них пришлась лишь ничтожная часть советских потерь[413]. Они в основном занимались борьбой с партизанами и диверсионно-разведывательными группами. В целом же за четыре месяца боев 16-я моторизованная дивизия, потеряв по численности примерно полтора мотопехотных батальона и сохранив боеспособность, вывела из строя личный состав одной советской стрелковой дивизии и одного стрелкового полка. И это при том, что наша оценка советских потерь сильно занижена. Так, боевые потери 248-й стрелковой дивизии в период с 1 октября (ранее она в боях не участвовала) по 31 декабря 1942 года были оценены нами в 1332 человека. Между тем ее личный состав за тот же период сократился с 10 408 до 7333 человек, т. е. на 3075 человек[414]. Трудно допустить, что небоевые потери дивизии достигали 1743 человека и превосходили боевые. Скорее всего, в книге астраханского краеведа и политика социалистической ориентации Олега Шеина, по которой мы делали подсчеты, из-за недостатка документов, отмечены далеко не все боевые потери 248-й дивизии, равно как и других соединений 28-й армии[415].
