Историки Лев Лурье и Леонид И. Маляров так описывают деятельность Берии в тот приезд на Кавказ: «Со своих должностей были сняты начальник штаба фронта генерал майор Субботин, начальник тыла фронта генерал майор Ищенко, начальник разведотдела фронта полковник Симаков, командующие 9, 46, 47-й армиями генералы Марцинкевич, Сергацков, Котов. 31 августа Ставка приняла решение об объединении Северокавказского и Закавказского фронтов. Следовало назначить командующего объединенным фронтом и его заместителя. Сталин предложил кандидатуры С. Буденного и И. Тюленева. Берия написал Сталину: „Командующим… считаю целесообразным назначить т. Тюленева, который отдает работе все и при всех его недостатках, по моему мнению, более отвечает этому назначению, чем т. Буденный“, чей авторитет „значительно пал, не говоря уже о том, что вследствие своей малограмотности он безусловно провалит дело“. Это предложение было утверждено.
Берия, по обыкновению, чехвостил командиров. Например, о генерале Марцинкевиче отзывался так: „командир он весьма ограниченный, безынициативный… безусловно случайно оказавшийся командармом, при докладе явно врал“. Генерал Субботин — „плохой организатор, рассеянный, имеющий слабую память“. Командующего 46-й армией В. Сергацкова, по некоторым сведениям, Берия и вовсе избил — самолично… Военный совет фронта своей директивой оформил решение Берии о создании особых оборонительных районов в Грозном, Махачкале, Орджоникидзе (Владикавказе), Дербенте, в районе Сухуми. Они готовились к обороне силами внутренних войск, которым запрещалось отступать „без особого на то распоряжения наркома внутренних дел Союза ССР“. В тылу Северной группы войск было сосредоточено пять дивизий внутренних войск — Грозненская, Орджоникидзевская, Махачкалинская, 11-я (Нальчик) и 19-я (Гудермес). Всего же в предгорных районах имелось до 80 000 человек войск НКВД»[270].
Заметим, что в книге Лурье и Малярова в телеграмме Берии Сталину о снятии Буденного имеется фраза, которая относится к Тюленеву и отсутствует в записях Буденного: «…который отдает работе все». Возможно, Семен Михайлович усмотрел здесь намек, что он сам, Буденный, почивает на лаврах и не выкладывается полностью на посту командующего фронтом. Потому-то и не стал включать эту фразу в свои мемуарные записи, призванные оправдать его деятельность на Северном Кавказе в 1942 году.
15 июля 1953 года, вскоре после ареста Берии, старший преподаватель Высшей военной академии имени К. Е. Ворошилова полковник Мефодий Михайлович Мельников (1905–1965), в 1942 году являвшийся начальником штаба 3-го стрелкового корпуса, написал на имя министра обороны маршала Н. А. Булганина донос на Берию и близокого к нему генерала Масленникова, постаравшись выставить в неприглядном свете поездку первого на Кавказ в августе — сентябре 1942 года и действия второго по руководству войсками в битве за Кавказ: «К 1 августа 1942 года я прибыл в г. Сухуми на должность Начальника штаба 3-го стрелкового корпуса. Управление корпуса было сформировано в июне 1942 года. Командиром корпуса был назначен генерал-майор Леселидзе. Корпус входил в состав 46-й армии (штаб армии г. Кутаиси) и имел задачу оборонять побережье Черного моря от возможной высадки морского десанта немцев. Как известно, летом 1942 года, т. е. в этот период советские войска вели сдерживающие бои с противником на Северном Кавказе и на подступах к Кавказским горам.
Ни в штабе корпуса, ни командиром корпуса генералом Леселидзе не оценивалась обстановка в том направлении, что необходимо и немедленно начать выдвижение частей корпуса с побережья моря на перевалы Главного Кавказского хребта. В первых числах августа 1942 года у Командующего 46-й армией генерала Сергацкова созрело решение о необходимости немедленного выдвижения частей для занятия обороны на перевалах, но, как я понял его, он ждал утверждения этого решения Военным Советом Закавказского фронта. Примерно 14 августа я был вызван Командующим армией в Сочи, в штаб 20-й горнострелковой дивизии, где получил от него приказание командиру корпуса генералу Леселидзе о немедленном выдвижении частей корпуса на перевалы.
