Это были сплошные фантазии советских генштабистов, ничего общего с действительностью не имевшие. 21 августа 1942 года было создано британское Командование Персии и Ирака (Persia and Iraq Command) со штаб-квартирой в Багдаде. Его возглавил генерал сэр Генри Мейтленд Уиллсон (в конце 1944 года он стал фельдмаршалом). Но штаб-квартира в Багдаде была создана только 18 сентября, и соответственно, только с этого момента Уиллсон принял командование. Берия же к тому времени покинул Кавказ и никак не мог пытаться открыть фронт для несуществующей группировки британских сил (американских войск в Иране еще не было, они появились там только в 1943 году, когда угроза германского прорыва в Закавказье уже миновала). Главные задачи подчиненных Уиллсону войск состояли, во-первых, в защите нефтяных месторождений и НПЗ Ирака и Ирана от наземных и воздушных атак и, во-вторых, в обеспечении поставок Советскому Союзу в рамках ленд-лиза из портов Персидского залива. Никакой 1-й армии в составе командования не было. Ему непосредственно подчинялись 5-я индийская пехотная дивизия, 3-я польская дивизия карпатских стрелков, сформированная из солдат эвакуированной из СССР армии Владислава Андерса, и 7-я британская бронетанковая бригада. Кроме того, Уиллсону подчинялась 10-я британская армия в Ираке, в состав которой входили 6, 8 и 10-я индийские пехотные дивизии, 31-я индийская бронетанковая дивизия, 10-я индийская моторизованная бригада и 5-я и 56-я британские пехотные дивизии. Все эти войска были разбросаны на значительном расстоянии и рассматривались прежде всего в качестве резервов для британских войск, действовавших в Северной Африке и Бирме. Как писал Уилсон в отчете о своей деятельности, опубликованном в августе 1946 года, «в начале августа 1942 года Военное министерство и штаб Ближневосточного командования предположили, что при наиболее благоприятных для них обстоятельствах немцам удастся достичь реки Аракс в Северной Персии в конце октября. Поэтому, если бы не были предприняты немедленные шаги по укреплению обороны Персии, противнику была бы предоставлена возможность развить успех в Закавказье, нанося удары по нефтяным месторождениям и НПЗ в районе Персидского залива; и от обеспечения безопасности этих регионов в значительной степени зависят военные усилия союзников на Ближнем Востоке, в Индии и на Дальнем Востоке». Уилсон полагал, что «при выполнении моей первой задачи было бы предпочтительнее, чтобы британские войска — армия и Королевские ВВС — оказали непосредственную помощь русской обороне на Кавказе. Однако по административным соображениям, из-за больших расстояний и отсутствия коммуникаций, силы, которые могли бы быть использованы таким образом, были бы недостаточны, чтобы оказать сколько-нибудь заметное влияние на ход операций. Кроме того, нежелание русских принять эту форму помощи сделало такой образ действий невыполнимым. Таким образом в операциях для выполнения моей первой задачи не было необходимости до тех пор, пока русская оборона на Кавказе не рухнет»[272]. И, как признавал Уилсон, в сентябре 1942 года «единственными войсками в Персии и Ираке, которые немедленно могли бы встретить германское вторжение, были две индийские пехотные дивизии и одна индийская бронетанковая дивизия. При этом пехотные дивизии имели только по две пехотные бригады, еще не завершили формирования и испытывали нехватку артиллерии, инженерных частей и средств связи, а в танковой дивизии не было средних танков. Кроме того, все дивизии испытывали нехватку транспортных средств»[273]. К концу сентября «вероятность зимней кампании в Северной Персии отодвинулась, так как самая ранняя дата, к которой немцы предположительно могли бы достичь реки Аракс, была отдвинута до 15 ноября». К этому времени, т. е. к концу сентября, Уиллсон мог направить в Северную Персию только две индийские пехотные дивизии и одну индийскую моторизованную бригаду. В дальнейшем, когда угроза германского вторжения в Северную Персию еще больше отдалилась, Уиллсон оставил в английской оккупационной зоне в Персии только одну пехотную дивизию и одну моторизованную бригаду. А уже к ноябрю ход боевых действий в России и начало союзного наступления в Северной Африке фактически устранили германскую угрозу Северной Персии[274].
Таким образом, в период пребывания Берии на Кавказе в 1942 году Англия могла бы перебросить в Баку, в лучшем случае, одну бронетанковую дивизию, но не собиралась это делать без прямой советской просьбы. А уже в конце сентября речь могла идти только об одной моторизованной бригаде.
Берия обвинения в измене категорически отверг. А на вопрос, почему он взял с собой на Кавказ «своих приближенных: Кобулова, Мильштейна, Цанава, Влодзимирского, Ордынцева и др., которые не являются военными специалистами», Лаврентий Павлович пояснил: «Взял я их в помощь себе для проведения чекистской работы на Кавказе. Кроме их разновременно было взято не менее 100 человек».
