Как ни парадоксально, но в данном случае Берия, приставляя к армейским командирам офицеров НКВД, был совершенно прав, и наверняка делал это с ведома Сталина. Дело в том, что Иосиф Виссарионович не доверял своим генералам и маршалам, точнее, не доверял тем донесениям, которые они направляли в Ставку. В них собственные успехи всемерно преувеличивались, а вражеские — преуменьшались. Порой такие генеральские фантазии обходились дорого, поскольку иной раз о неприятельском прорыве сообщалось с большим опозданием, так как командующие надеялись ликвидировать прорыв своими силами и избежать сталинского выговора. Точно так же в случае советского наступления о взятии того или иного важного населенного пункта порой сообщали значительно раньше, чем это происходило в действительности. Потери же немцев преувеличивались настолько, что можно было подумать, будто неприятеля перед той или иной армией или фронтом вообще не осталось. Снимать генералов за неправдивые донесения было бессмысленно, поскольку приходящие им на смену врали не меньше предшественников. Ведь генералы непосредственно отвечали за исход боевых действий своих войск и были прямо заинтересованы в том, чтобы скрыть неудачи и неблаговидные происшествия. Поэтому Сталин создал еще два параллельных канала поступления информации о положении на фронте, причем таких, где исполнители отвечали только за достоверность передаваемой информации, а не за исход боевых действий. Первым таким каналом стали представители Генштаба в штабах армий и фронтов (позднее — даже в штабах корпусов), а вторым — донесения Особых отделов НКВД фронтов и армий, переименованных в 1943 году в военную контрразведку «СМЕРШ», о ходе боевых действий, тоже на уровне армий и фронтов. Здесь, в отличие от сообщений о борьбе с шпионами и диверсантами, чекисты сказок старались не писать, поскольку непосредственно за ход боевых действий не отвечали. Берии же во время командировки на Кавказ надо было как можно быстрее знать о прорыве немцев. И он не врал на следствии, утверждая, что направил своих людей в части Закавказского фронта прежде всего для того, чтобы оперативно получать информацию о происходящем. Таким образом, Лаврентий Павлович имел возможность получать более или менее достоверные сведения не только на уровне армий, но и на уровне дивизий и даже полков.
1 сентября Закавказский и Северо-Кавказский фронт были объединены под командованием Тюленева в Закавказский фронт. Буденного отозвали в Москву[277]. 3 сентября Ставка утвердила новые кадровые перестановки по предложению Берии и дала разрешение Военному совету Закавказского фронта в случае необходимости затопить местность на северном берегу Терека:
«Ставка Верховного Главнокомандования приказала:
1. Командующего 9-й армией генерал-майора Марцинкевича, как неспособного руководить армией, от занимаемой должности освободить. Командующим 9-й армией назначить генерал-майора Коротеева. Командиром 11 гв. ск назначить генерал-майора Рослого.
2. Назначить: заместителем командующего 37-й армией генерал-майора Киселева, заместителем командующего 44-й армией генерал-майора Никольского.
3. Затопление местности по северному берегу р. Терек от Ново-Щедринской до Кизляра, в зависимости от обстановки, произвести решением Военного совета Закавказского фронта.
4. Разрешить создание при штабе Северной группы войск Закавказского фронта группы управления тыла»[278].
В целом меры, принятые Берией, позволили улучшить снабжение советских войск и взаимодействие командования с местными органами власти. В сентябре сопротивление Красной армии на Кавказе существенно усилилось.
