I. Ваша телеграмма дает правильную оценку обстановки и работы войск фронта. Ее недостаток состоит в том, что она относит все ошибки в работе войск фронта за счет штаба фронта и командиров, тогда как их следовало бы, прежде всего, отнести за счет командующего фронтом. Тов. Масленников, как видно, не изжил еще канцелярско-бюрократического отношения к приказам и к вопросам тыла и все еще не понимает, что существо командования состоит не в отдаче приказов, а в обеспечении приказов силами и средствами и в проверке исполнения. Если т. Масленников в течение месяца не изживет этих своих недостатков, то его придется снять с командования войсками фронта и понизить в должности“ (директива № 18 570 от 16.III.43 г.).
Вам это известно?
ОТВЕТ: Первая характеристика январская мне не известна, так как я тогда был в Москве. Вторая характеристика мне известна. Ее считаю совершенно правильной».
Как можно убедиться на основе цитируемых документов, Сталин ругал не только Масленникова, но и других генералов, в частности, И. Е. Петрова. Масленникова он действительно в мае 1943 года сместил с командования Северо-Кавказским фронтом, и почти год тот находился на более низких должностях — заместителя командующего фронтом и командующего армией. Но сменивший Масленникова во главе СКФ И. Е. Петров действовал ничуть не лучше Масленникова и в начале марта 1944 года после ряда неудач на Керченском полуострове был снят с понижением не только в должности, но и в звании. Масленникова же Сталин в апреле 1944 года вновь назначил командующим фронтом, на этот раз 3-м Прибалтийским, а в дальнейшем Иван Иванович стал заместителем главкома на Дальнем Востоке и за войну против Японии был удостоен звания Героя Советского Союза. Очевидно, Сталин считал его далеко не худшим из своих генералов.
На вопрос «Чем объясняется бездействие Закавказского фронта и Северной группы Масленникова в период тяжелой обстановки для немцев (Сталинградская группа немцев окружена, часть войск с Кавказа была снята и переброшена туда же, соотношение сил на Кавказе было в нашу пользу). Почему вы ничего не делали, несмотря на директиву Ставки, и начали активные действия с опозданием, не окружая, а выталкивая противника?» Берия не нашелся, что ответить: «По этому вопросу ничего не могу сказать». Справедливости ради надо отметить, что во время своего пребывания на Кавказе в период войны весной 1943 года Даврентий Павлович занимался вопросами снабжения и в чисто военные дела и кадровые назначения не вмешивался.
Берии предъявили обвинение в том, что он «в самый тяжелый период обороны Кавказа» не привлек к участию в боевых действиях войска НКВД, насчитывавшие более 120 тыс. человек. И опять предъявили очередное заявление, на этот раз генерала Тюленева: «Для обеспечения успешной обороны Кавказа Ставка Верховного Главнокомандования наметила переброску нескольких частей и соединений регулярных войск за счет резерва Ставки из центра, однако полностью эти войска, намеченные Ставкой, переброшены не были. Вместо них в Закфронт прибывали войска НКВД. Эти войска были на особом учете в распоряжении Берия. Поэтому они не были использованы для боевых активных действий…
Будучи в Ставке Главнокомандования вместе с Л. М. Кагановичем (15–18 ноября 1942 г.), я вновь поставил перед Ставкой вопрос о передаче в распоряжение командования Закфронта хотя бы части войск НКВД, находившихся на территории Закфронта (15–20 полков). И. В. Сталин одобрил мою мысль, но присутствовавший при этом Берия резко воспротивился этому, допускал грубые выпады в адрес командования фронта. Из 121 тысячи войск НКВД, которые в большинстве своем бездействовали, Берия согласился передать в распоряжение Закфронта всего лишь 5–7 тысяч, и то по настоянию И. В. Сталина.
В результате такого преступного отношения к обороне Кавказа со стороны Берия, командование Закфронта не имело возможности использовать войска НКВД для развития успеха…»
Однако Берия этого факта не признал. Справедливости ради надо признать, что войска НКВД вынуждены были вести борьбу с повстанцами в Чечне, а также контролировать ситуацию в других республиках Северного Кавказа, лояльность населения которых внушала опасения.
По поводу же будто бы концентрации значительных сил американских войск в Иране в августе 1942 года (каковой в действительности не было) Берия резонно ответил: «Мне это неизвестно. Вообще мне было известно, что американцы и особенно англичане проявляли заботу о Закавказье».
Но Руденко не унимался: «Вам было ясно, что в случае, если на фронте создастся критическое положение, англо-американцы получат благоприятный повод для оккупации Баку и других районов Закавказья под предлогом „оказания помощи Советскому Союзу“?»
«Да, они этого и хотели», — признал Берия. Очевидно, он не видел в этом ничего криминального. Ведь в случае, если бы советские войска на Северном Кавказе были бы разбиты, для защиты Баку и Закавказья пригодилась бы любая поддержка, в том числе и британские войска.
