Изучение отчетов о действиях позволяет более точно восстановить последние дни борьбы гарнизона батареи Г. Александера. В штурме батареи № 30 ставка немецкими саперами была сделана на горючие смеси и взрывчатку. Однако для этого нужно было пробить броню башни. Попытки это сделать подрывными зарядами никакого эффекта не имели. В 6.45 утра 18 июня немецкими саперами на крыше башни был взорван мощный кумулятивный заряд весом 50 кг, что привело к образованию пробоины в броне и разрушениям механизмов горизонтальной и вертикальной наводки[1114]. В отверстие было залито 200 литров горючей смеси и 100 литров бензина (по другим данным, 400 литров бензина и 200 литров горючей смеси), с поджиганием смеси выстрелом из сигнального пистолета[1115]. Через 15 минут горения внутри начинают рваться боеприпасы, как указывалось в немецком отчете: «Внутри форта произошел новый мощный взрыв, дым повалил из выходов»[1116]. Однако общий эффект остается ограниченным, немцам сдаются всего два обожженных бойца, выбежавшие через выход № 2. Вторую башню 30-й батареи немцы также пытались уничтожить горючей смесью. Емкости с горючей смесью и бензином были поставлены на башню и подожжены подрывным зарядом. Эффект от этого мероприятия был достаточно условным: «бензин не просочился достаточно глубоко и быстро сгорал».
Позднее на допросе в немецком плену майор Г.А. Александер сообщил, что «18.6 произошел сильный взрыв, которым мы были разделены на две части. Я с 30 человеками был отрезан от остальных»[1117]. Задымление заставило Г.А. Александера уйти через подземный ход на командный пункт батареи. Это весьма существенная деталь в контексте произошедших далее событий. Собственно, сведение борьбы гарнизона в заключительный период осады батареи № 30 немцами к действиям группы во главе с майором Александером, как это делает, например, Н.М. Кулаков, по сути своей ошибочно. Гарнизон оказался разделен на две самостоятельно действующие группы.
Следующим шагом стал подрыв немцами в 15.00 19 июня мощного заряда в 500 кг монахита[1118], уже внутри башни. Как указывается в отчете о действиях: «Результат – плиты наверху башни поднялись в воздух и отлетели на 4,6 м. Восточная стена башни осела, западная поднялась. Левый орудийный ствол поднялся под углом 45°, в этом положении его заклинило»[1119]. Из этого описания однозначно следует, что взрыв был произведен в восточной башне батареи № 30. Именно ее состояние на момент окончания штурма, зафиксированное на фотографиях, соответствует данному описанию. Вероятно, именно взрыв 19 июня был воспринят в гарнизоне как самоподрыв батареи силами гарнизона.
Взрыв полутонны взрывчатки привел к тяжелым повреждениям внутри батареи. Взрывная волна сорвала все двери и привела к многочисленным жертвам. На этом испытания гарнизона 19 июня не закончились. Как указывалось в немецком отчете: «Подрывы были продолжены в обеих башнях, использовались по 100 кг взрывчатки и бензин»[1120]. Только в 15.00 к немцам из батареи вышел парламентер, как отмечается автором отчета, «говоривший немного по-немецки кавказец». После переговоров вышли 115 человек «полностью черные и частью со значительными ожогами». Согласно немецким данным по итогам допросов, в основном это были военнослужащие батареи, лишь несколько человек из стрелковых частей, оборонявшихся рядом. Также, по их показаниям, «в форте еще находятся 114 русских, в том числе майор, несколько комиссаров, 6 женщин и ребенок»[1121]. От этой же группы пленных немцами было получены показания об общем устройстве батареи, правда, неточные: два этажа одинаковой планировки[1122], четыре погреба боезапаса к каждой башне.
Вследствие произведенных немцами подрывов и заливки горючего, в ночь на 20 июня на 30-й батарее до 9.00 утра полыхал пожар. Когда он стих, немцы попытались заложить в обеих башнях заряды взрывчатки для образования проломов, в которые можно залить горючую смесь в находящиеся глубже помещения. В разгар работ произошел контрподрыв, произведенный оставшимся гарнизоном батареи в западной башне. Немцы оценивают его мощность в 100 кг взрывчатки, он привел к воспламенению горючей смеси и детонации 230-кг заряда, уже установленного немцами. Судя по величине заряда, он был уже полностью установлен, т. е. сам контрподрыв несколько запоздал. Взрывная контратака гарнизона стоила немецким саперам 3 убитых и 2 раненых[1123].
В восточной башне немецкими саперами подрыв 230-кг заряда произошел по плану, в результате «возникли сильные пожары и задымление». Капитуляции остатков гарнизона 30-й батареи, однако, не произошло. Причем не помогли даже приемы психологической войны. Как указывается в отчете: «Пленный русский призвал окруженных сдаваться, однако ответом стал ружейный огонь»[1124].
