После захвата командного пункта 30-й батареи немцы решают, ослепив дымовыми боеприпасами советские минометные и артиллерийские батареи в долине Бельбека, продолжить атаку на «Максим Горький» (т. е. на башни 30-й батареи). Атака усиленного саперами II батальона 213-го пп началась в 16.00. Ставка на атаку до восстановления целостности советской обороны на этом участке оправдалась. Шквалом огня минные поля оказались частично взорваны, проволочные заграждения разрушены, все бойцы и командиры наземных укреплений убиты или ранены. Примерно за полчаса атакующим удалось достичь позиций башенных установок и, как указывается в отчете о действиях, «подрывными зарядами вывела из строя расчеты обеих бронированных башен и заставила замолчать последнее орудие, которое еще было способно вести огонь»[1101]. Вместе с тем в отчете признавалось, что установить заряды удалось благодаря тому, что башни уже были повреждены огнем артиллерии и бомбами «штук». Относительно попадания, которое вывело из строя орудие второй башни, есть разночтения. В докладе Цукерторта указывалось: «Один из стволов юго-западной башни был выведен из строя попаданием снаряда 21-см мортиры, последний ствол вел огонь до последнего, однако его подвижность была ограниченной, а огонь – очень неточным»[1102]. После прорыва немецкой пехоты и саперов к башням гарнизон батареи вместе с частью бойцов из наземных укреплений ушел в подземные помещения.
Именно по батарее № 30 были сделаны последние прицельные выстрелы «Доры», впрочем, без видимых успехов. В докладе LIV AK от 19 июня указывалось: «Последние 5 выстрелов «Доры» 17 июня были выпущены по «Максиму Горькому». Из них 2 перелета, их результат был не виден. Один выстрел – недолет на 120 метров, 2 выстрела – недолеты, расстояние до цели еще больше»[1103]. При такой «феноменальной» точности стрельбы у «Доры» были все шансы накрыть немецкую пехоту и саперов, которые вели бой в первой половине дня 17 июня на «Бастионе», в нескольких сотнях метров от башен 30-й батареи.
Захват немцами позиций 30-й батареи одновременно означал глубокий охват войск IV сектора обороны в районе Любимовки. Здесь вместе с 95-й сд вели бой оставленные генералом Жидиловым в подчинении командира IV сектора два батальона морской пехоты. С выходом на западный склон высоты, на которой располагались башни, немцы получили возможность контролировать огнем дорогу, ведущую от Любимовки на юг. Был даже отменен рейд немецких саперов на подрыв моста через Бельбек на этой дороге.
Усугубилась ситуация определенной самонадеянностью командования СОР. Вице-адмирал Октябрьский дал телеграмму коменданту сектора Капитохину: «Противник добивается, чтобы вы ушли из Любимовки, очистили высоты 38,4, 42,7 и 36,1. Противник удивлен, почему вы не очищаете север, так они пишут в своих документах. Противник боится лезть вперед, пока вы висите на его правом фланге. Еще больше устойчивости, держитесь крепко, держитесь при всех условиях, даже если противник просочится в ваш тыл»[1104]. С одной стороны, упорство в удержании важных опорных пунктов способствует устойчивости обороны в целом. С другой стороны, отсутствие возможностей для восстановления положения делает оставление гарнизонов таких пунктов весьма рискованным. Ф.С. Октябрьский рассчитывал на истощение сил противника и этот расчет оказался ошибочным, что привело к негативным последствиям для обороны Северной стороны в целом.
