Великоградец легко спрыгнул наземь и шагнул к царице. Рядом с его огромной фигурой, залитой светом костра, не только Мадина, для женщины – довольно высокая, смотрелась девочкой, но и плечистый статный Тимофей как-то сразу потерялся.
– Вот чего я никак не ждала – так это того, что муженек в погоню за мной пошлет одного из самых доблестных витязей Славии, – уголки губ Мадины приподняла дерзкая и горькая усмешка. – Чем он обещал расплатиться, Добрыня Никитич? Головами разбойников, которых на границе с Русью расплодил? Видно, сильно Владимир Великоградский озабочен тем, что сейчас на юге Золотой Цепи творится. Раз не абы кого он к нам послом отправил, а тебя. Так?
– Так, государыня, – кивнул Добрыня. – Правда, разбойничьих голов Гопон не обещал, да и не нужны они нам – сами татей отловим. Тут дело важнее: посулил мне твой супруг замириться с Баканским царством, если я тебя домой привезу в целости. Он решил, что тебя баканцы похитили – и в заложницах держат, ночей не спит, с лица почернел – так о тебе тревожится. Собирается на баканскую столицу войско двинуть. А сколько бед всей Золотой Цепи война между Алыром и Баканом может принести, ты сама должна хорошо понимать.
Мадина снова прикусила губу.
– Как ты узнал, где меня искать? – отрывисто спросила она.
Точно в холодную воду с речной кручи прыгнула, подумалось Миленке.
– Мне его величество обсказал, – спокойно принялся объяснять Добрыня, – что гостила ты у своего двоюродного дяди, боярина Славомира Пересветовича, и поехала с его сыном, дочкой да тремя слугами на соколиную охоту. Там и напали на вас лиходеи неведомые, на баканцев похожие, только вот не все концы в той истории в один узел вязались. Так что, прежде чем ехать в Бакан тебя искать, поговорил я начистоту с твоим дядей. А он за голову схватился, когда узнал, что меж Алыром и Баканом вот-вот пожар в полнеба встанет. И признался, что ты, государыня, с мужем крепко поссорилась – да задумала проучить его как следует. Сбежать на время к дальней родне в Триозерье. Пусть, мол, Гопон помучается: да жива ли ты?.. Ну а родные тебя прикрыли, скормили Гопону сказку про лиходеев-похитителей, на самом же деле ты из их усадьбы с телохранителем своим тайком уехала. Парнем переодетая.
– Что уж теперь отпираться… Недооценили мы с дядькой Славомиром муженька моего, – царица по-прежнему смотрела на Добрыню пристально, с вызовом. Ни капли смущения и раскаяния в ее гордых темных глазах не было. – Помыслить не могли, что он сразу за меч схватится – и сплеча рубить надумает…
– То и впрямь помыслить непросто, – согласился Добрыня, – да куда деваться. Поскакали мы, времени не теряя, на границу, на Пахмурную заставу. До Триозерья из Бряхимова, сама знаешь, другой дороги нет. Только через порубежные земли Руси, в объезд Рогатых гор. Дядя твой нам поведал: в Толучееве тебя доверенные люди твоих родичей встретить должны – и до Триозерья проводить. А на заставе узнали мы, что кто-то из ратников тамошних тебя, государыня, опознал. Посылали его год назад в Бряхимов гонцом к царскому двору – и в лицо он тебя запомнил… Воевода заставный подумал: путает что-то его витязь, быть того не может, но решил: проезжие – и верно подозрительные, надо вас на всякий случай задержать и допросить. Послал за вами разъезд, а вы с Кулиговского тракта в Моховый лес свернули, в самую чащобу – и погоню со следа сбили…
– Вот оно что, – выдохнула Мадина. – Мы-то с Тимофеем разъезд этот за чернобронников моего ненаглядного приняли. Думали, затея наша раскрылась… Потому и побоялись на тракт возвращаться, когда от погони оторвались. Решили: переберемся бродами через Медведицу, свернем на северо-восток – да поедем в Толучеево напрямик лесом…
– Ну а мы за вами вдогон наладились, – усмехнулся Добрыня. – Тоже решили через лес дорогу срезать – и перехватить тебя или по пути, или на Толучеевской переправе. А в проводники местных ребятишек взяли. Без них мы бы тебя, Мадина Милонеговна, упустили.
– Понятно, – вздохнула царица. – Я, может, и хитра, да ты, Добрыня Никитич, – хитрее… И что ты, хитрец, теперь со мной делать станешь? Мужу непокорную жену в мешке привезешь, коли не поеду я с тобой в Бряхимов по доброй воле? С руками связанными – и ртом заткнутым?
Прозвучало это надменно – и опять с вызовом.
– У нас с тобой, государыня, еще будет время об этом потолковать, – голос Добрыни стал жестким. – А сейчас собирайся. Хочешь или не хочешь – с нами поедешь. Место вы для ночлега дурное приглядели, нельзя тут оставаться. Слава про эту пущу идет нехорошая. Неужто ты, добрый молодец, не видел, когда дорогу до Сухман-реки выбирал, куда вас с хозяйкой худ несет?
– Алырцев лесом не испугаешь, – угрюмо отозвался телохранитель царицы. На великоградцев он смотрел сумрачно, исподлобья, ладони с рукояти сабли не снимал, но с тем, что Добрыня сейчас кругом прав, явно был про себя согласен. – На удачу понадеялись…
