Уже во дворе, сев на скамью, Павел разорвал конверт, из которого показался знакомый, весь в бурых пятнах листок.
«Оно!» – понял подполковник и едва проглотил ком, внезапно подкатившийся к горлу. Не читая, положил свёрнутый вчетверо лист бумаги в карман рубахи и, немного подумав, решился.
В церкви Всех Преподобных Печерских заканчивалась архиерейская служба. Митрополит в белом головном уборе крестил, благословляя, молящихся христиан, держа в обеих руках подсвечники с зажжёнными свечами.
– Кто это? – спросил Дорошин мужчину, стоявшего рядом.
– Это сам митрополит Павел, наместник Киево-Печерской лавры, – ответил тот.
Дорошина, примкнувшего к толпе верующих, окропил святою водой, обходивший всех молящихся православный батюшка. В следующий момент Павел стал настойчиво продвигаться к выходу, ища свечной ящик. Но поиски ничего не дали: по-видимому, ящик находился где-то в другом конце храма.
Подполковник поглядел на часы. До отхода поезда оставалось ещё чуть более трёх часов. Впрочем, это обстоятельство уже имело мало значения – уехать, не повидавшись с Мариной, Дорошин просто не мог.
В этот момент со стороны храмовой пристройки показался молодой монах.
– Простите меня, – обратился к нему Павел.
– Да, слушаю, – ответил монах, не замедляя хода.
– Я хотел бы пожертвовать деньги на нужды храма.
– Ну, так жертвуйте…
– Двадцать тысяч долларов, – пояснил Дорошин.
Монах невольно остановился.
– Ну, тогда лучше обратиться к наместнику, – сказал он, подумав.
– А как это сделать?
– А вот он уже идёт! Я – его помощник и сейчас передам ему ваше желание.
Дорошин обернулся и увидел, как из-за угла, прямо на него, с посохом в руке, в сопровождении многочисленного священства величаво движется довольно молодой митрополит.
Недавний собеседник стремглав подскочил к отцу-наместнику, что-то быстро проговорил, кивком головы указывая в сторону Павла.
Митрополит внимательно поглядел на подполковника и направился прямо к нему.
– Это вы сообщили моему помощнику о своём намерении пожертвовать лавре крупную сумму денег? – спросил он.
– Да, – по-военному кратко ответил Дорошин, но потом добавил: – Это моя жертва за погибшего друга.
– Где же он погиб, – спросил митрополит, – и при каких обстоятельствах?
– Мой друг погиб в бою, в Ливии, защищая безоружных людей: стариков, женщин, детей.
– Два месяца назад сюда приходила девушка с чеком на сто тысяч американских долларов. Представилась дочерью погибшего раба Божьего Александра. Не о нём ли идёт речь?
– Да, эти деньги переданы ей мною от лица ливийского командования, – признался Павел, понимая, что речь идёт о Марине. – Они изначально предназначались для его бывшей жены. Но она живёт в Америке, замужем вторым браком и в них не нуждается.
– Вот как! А вы – тоже военный и были там? – догадался митрополит.
– Да, я подполковник в отставке, Дорошин, живу в Москве. А сюда приехал потому, что обещал дочке товарища, той самой девушке, Марине. Хочу рассказать ей об отце, который не подозревал, что у него где-то есть дочь.
– Ну и как там, в Ливии?
– Плохо. Прикрываясь благими намерениями, убивают ни в чём не повинных людей, стараясь захватить нефтяные богатства страны.
– Понятно… Ваш друг крещёный?
– Да, крещённый в православие и бывший киевлянин. Был майором Советской армии…
– Я тоже в начале восьмидесятых служил срочную службу, – признался митрополит, задумавшись на мгновение. – Отец Серафим, – обратился он к одному из сопровождавших его священников, – возьми деньги и передай казначею. И занести имя раба Божьего… – митрополит вопросительно поглядел на Дорошина.
– Павла! – подсказал подполковник.
– …Павла, в список на неусыпаемую псалтырь! Я надеюсь, вы тоже – крещёный?
– Да, ваше высокопреосвященство, только с коммунистическим прошлым!
– Ну, в СССР многие были членами партии. А вы – офицер, просто не смогли бы служить иначе, ведь так? Ну что же, помогай вам, Господь! – осенил Дорошина крестным знамением архипастырь. – Кстати, с дочкой вашего друга мы так договорились: когда она обналичит свои капиталы, то принесёт нам десятую часть, как это заведено в православии. Молодой девушке и самой деньги не помешают. В них забота о ней ушедшего из земной жизни отца. Прощай, брат!
– Простите, владыка, – остановил собравшегося уйти митрополита Павел.
– Слушаю…
– Вот, это письмо моего погибшего друга к жене. Оно всё в крови… его крови.
– Отдайте его отцу Серафиму, мы сожжём его. Но знайте, что когда-нибудь с содержанием этого письма непременно ознакомится его бывшая жена, – пророчески пообещал митрополит.
Проследовав немного вперёд, он внезапно остановился и повернул голову назад, пристально глядя вслед удалявшемуся мужчине. Затем, обращаясь к отцу Серафиму, уточнил прежнее своё распоряжение:
– И читать неусыпаемую псалтырь за раба Божьего Павла три года подряд!..
