Наступали тихие, по-летнему тёплые сумерки. Дорошин сидел в песочнице во дворе двадцатого дома и ждал Марину. Он глядел на песок и думал о том, что он совсем не похож на ливийский. Его мысли были далеко от Киева, на другом конце Средиземного моря. Картины пережитого медленно проходили одна за другой, как в немом кино, в его ещё воспалённом сознании.
«Неужели Борислав погиб, и нам больше уже не увидеться и вместе не выпить чаю? А девчонки, а Мазен?… Неужели погибли все?… Нет, этого не может быть! Я этого не хочу!»
– Павел Борисович, это вы?! – вывел его из глубокой задумчивости знакомый девичий голос.
Дорошин поднял голову. Перед ним в летнем платье стояла юная красавица – Марина. От неожиданности он снова вздрогнул – так похожа была девушка на свою мать!
– Ну вот, я и приехал, как обещал, – устало улыбнулся Павел.
А в следующий момент он уже крепко обнимал рыдающую у него на груди дочку друга, которую подполковник давно считал своим собственным, обретённым и таким дорогим ребёнком!
– Скажи, тебе понравилась Таня? – спросила мужа Светлана Леонидовна. Супруги лежали в кровати, обнявшись, в квартире родителей подполковника на Таганке.
– Она такая же красавица, как ты в молодости!
– Я в молодости?! Да я задушу тебя, Дорошин! – делано оскорбившись, пообещала Светлана.
– Ладно, ладно, шучу! – засмеялся Павел, защищаясь от жениных рук.
– А что мы им подарим на свадьбу?
– Вот эту двухкомнатную квартиру. Пусть любят друг друга и рожают нам внуков!
– Правильно. А мы можем у мамы пожить…
– Ну нет, моя дорогая. У меня есть другая задумка по этому поводу!
– Какая же? – Светлана удивлённо взглянула на мужа.
– А давай и мы себе квартиру купим? Мы ведь всю жизнь хотели этого.
– Ты смеёшься, Павлуша. Разве ты не знаешь, какие теперь цены на недвижимость.
– Какие? – заупрямился Дорошин.
– Ну, не менее ста – ста пятидесяти тысяч долларов.
– Скажи, а ты ничего не будешь иметь против покупки дома, где-нибудь в живописном, тихом и спокойном месте? Например, в Беларуси?…
– Там, конечно, цены на порядок ниже, чем здесь, в Москве, но всё равно ведь и для дома в Беларуси нужно иметь немалые деньги… И вообще что мы там будем делать?
– Жить!
Дорошин поднялся и подошёл к письменному столу.
– Паш, ты куда? – забеспокоилась Светлана.
– Хочу показать тебе кое-что, – заинтриговал жену Павел.
Через минуту он снова вернулся к постели, держа обе руки за спиной.
– Выбирай, в какой руке? – улыбнулся он.
– В левой!..
Павел стал на колено и разжал ладонь. В его руке благородным огнём сверкнул изумруд.
– Дорогая, я прошу твоей руки и сердца! А это вместо кольца, которое мы непременно закажем.
Светлана осторожно взяла камень.
– Какая прелесть!.. Откуда он у тебя?
– Подарок президента ЮАР на память и удачу в жизни… Так я не понял, как с моим предложением? – смешливо возмутился Дорошин.
– Ты разве не знаешь, что всё, что ты просишь, уже давно принадлежит только тебе?
– Ну, тогда на, смотри! – достал вторую руку из-за спины Павел, протягивая ей конверт, откуда достал узкий листок бумаги с печатным оттиском.
Это был банковский чек на сумму в 250 тысяч долларов США. Светлана никогда не видела таких документов, а главное, при чём здесь они с мужем и такие деньги?…
– Что это?! – изумлённо спросила она.
– Наш дом в Беларуси и ещё много чего другого! – последовал твёрдый ответ. – В любой момент мы можем обналичить любую сумму с этого счёта в Белорусском центральном банке.
Из глаз Светланы вдруг полились жгучие слёзы, и она порывисто обняла мужа за шею, продолжая рыдать.
– Ну что ты, что ты!.. Я думал, ты обрадуешься… – расстроился Павел.
– Бедный ты мой, Господи! – прошептала чуть слышно Светлана. – Представляю, что тебе пришлось пережить из-за этих проклятых денег!
Она ласково гладила заживший рубец на правой руке своего любимого, и слёзы продолжали катиться по её щекам…
На кухне Светлана гремела посудой после ужина, а застывший у телевизора Дорошин с ужасом наблюдал, как на глазах у многомиллионной аудитории телезрителей озверевшая толпа терзает истекающего кровью, но ещё живого ливийского лидера.
– Ну, теперь-то ты попался! Мы сделаем с тобой всё, что захотим! Сделаем тебе плохо!..
Павел едва уловил ответ бесстрашного полковника, не боявшегося смерти, который прозвучал словно приговор бандитам:
– Вряд ли вы знаете, что такое – плохо!
Дорошин выключил телевизор. Смотреть на этот позор «западной демократии» у него не было сил.
«Он погибает, как солдат! Как боец! Этого у него никто никогда не отнимет!» – пронеслось в голове.
– Ты выключил телевизор? – удивлённо спросила вошедшая в комнату жена.
– Да, всякую ерунду крутят! Пойдём лучше прогуляемся перед сном, – предложил Дорошин.
– Пойдём! – весело согласилась Светлана. – Погода хорошая!..
