Ева покосилась на Рорка.
— Я бы постаралась помочь тебе с приличным жильем. Ты могла бы там побыть, пока не найдешь работу лучше теперешней и жилье поприличнее этого.
— Только не в приют!
— Погоди, никто ни к чему тебя не принуждает. Просто потерпи минутку.
Она встала, жестом велела Пибоди посидеть с Мисти и поманила Рорка за собой в коридор.
— Ей всего семнадцать. Сбежала из Дейтона, штат Огайо, но никто ее не ищет. Результаты медицинских анализов указывают на физическое насилие. Отец сейчас в заключении — сел месяц назад за вооруженное нападение. Мать — наркоманка, кочует по тюрьмам. Знаю, приют для несовершеннолетних еще не готов. Она, конечно, не совсем годится для центра «Дохас», но, может, временно определить ее туда? В мае ей стукнет восемнадцать.
— Это я могу, если она сама не против. Там есть ее сверстницы.
Ева молча кивнула. Рорк поднял брови.
— Хочешь, чтобы я сам с ней поговорил?
— Сделай одолжение. Наши жетоны вызывают у нее не только уважение, но и страх. Уверена, люди без жетонов еще никогда ей не помогали. Ты мягко стелешь, тебя она не испугается.
— Уговорила. — Он легонько ткнул ее пальцем в живот. — Вот ведь мягкосердечность!
— Свидетелей надо беречь. Вдруг за ней вернется долбаный клопомор? У Янси выйдет хороший рисунок, если мне не придется ее спасать, сажая под замок.
— Я же не спорю! — Рорк нагнулся и успел ее поцеловать, прежде чем она увернулась. — Только дай мне минуту на подготовку.
После того как Рорк обо всем договорился, Ева вызвала еще один полицейский автомобиль, чтобы доставить Мисти в Управление, где с ней предстояло поработать детективу Янси — художнику, которому Ева доверяла больше всего.
— Она сама немного художница, — сказала Еве Пибоди, пряча в багажник их рабочие чемоданчики. — Все эти цветочки — ее работа, карандашный рисунок кошки на стене — тоже. Хорошо, что ты ее отсюда забираешь.
— Это ее решение. Поедет к Рорку.
— Тем более. Вот и чистильщики. И перевозка.
Ева подождала, пока машина чистильщиков затормозит, и обратилась к Доусону:
— Та же бригада?
— Как заказывали.
— Хорошо. Чем меньше посвященных, тем лучше. После обработки этой берлоги вам понадобится дезинфекция.
Доусон принял эти ее слова за шутку, но потом увидел, что она не думает шутить.
— Проклятье! — Он огорченно вздохнул. — Фиц, Лотти, Чарис! Нас ждет бомжатник. Готовьтесь к десерту — дезинфекции.
Бригада, выгружавшая свою амуницию и белые комбинезоны, дружно застонала.
— Я вызываю графолога, — сказала Ева.
Доусон поджал губы.
— Новое послание?
— Оно самое.
— Советую Джен Кобенчек. Она у нас лучшая.
— Спасибо за подсказку. Сэконимим время.
— Что с нами будет, если не заботиться друг о друге? — Доусон осмотрел свою бригаду. — Ныряем, братцы!
Ева села в машину.
— Только не говори, что теперь мы полезем под землю! — взмолилась Пибоди.
— Может, и не придется. Владелец «Геймтауна» — Кармине Ателли. Мы сталкивались с ним два года назад, когда искали Ледо. Он живет в «Гудзон Тауэрс».
— Шикарно!
— По сравнению с подпольем шикарно все, даже нора чумных крыс. — Ева влилась в поток. — Утром его еще можно застать дома. Не будем упускать удобную возможность. Только сперва остановимся еще в одном месте.
Еще не было девяти, поэтому Ева решила заглянуть к Хилли Деккер. Трехэтажный дом не отличался опрятностью, но сохранил собственное лицо среди соседних жилых домов и магазинов, упрямо цеплявшихся за принадлежность к среднему классу.
Внутри слегка попахивало буррито, который кто-то пережарил к завтраку. Стены первого этажа дрожали от могучего детского крика.
— Почему дети вечно так вопят? — спросила Ева. — Как от воткнутого им в ухо кинжала!
— А что еще им остается? — ответила Пибоди. — Когда им больно, хочется есть, когда их разозлили, единственный способ обратить на себя внимание — рев.
— По-моему, злость — их основное состояние.
Невыносимый звук несколько ослаб ко второму этажу, вернее, потонул в наглой болтовне: кто-то громко включил утреннее ток-шоу.
Ева забарабанила в дверь квартиры 2-А.
Камеры нет, заметила она, считывателя отпечатков тоже, только электронный «глазок» и крепкие замки.
— Я сейчас, миссис Миссенелли!
Дверь распахнулась, и на пороге появилась Хилли Деккер, обутая в левый полусапожок на высоком остром каблуке. Правый держала в руке. Черная юбка, голубая блузка, пиджак. В каштановой шевелюре несколько больших серебряных заколок, воткнутых наугад.
Ее глаза цвета киви чуть не вылезли из орбит.
— Вы не миссис Миссенелли! ГОСПОДИБОЖЕМОЙ!
Слова слились в один истерический вопль. Женщина уронила свой сапожок и запрыгала на месте.
— Господи! Вы Ева Даллас! Вы здесь. Здесь! ЗДЕСЬ!
— Нам надо с вами поговорить, мисс Деккер.
— Нет, сначала я вас обниму! — Хилли, вытянув руки, бросилась к Еве, и той пришлось принять оборонительную стойку.
— Нет! — решительно произнесла она.
— Конечно-конечно, простите. Объятия — это не для вас. Знаю, просто я на седьмом небе! Боже, у меня сейчас сердце выпрыгнет. Хотите потрогать? Нет? Извините. Боже мой!
Пибоди протиснулась в квартиру.
— Вы позволите нам войти, мисс Деккер?
