— Хорошо сказано — «отпускной секс»! Признаться, это приятное занятие, но подруга важнее. А уж если она — отличный коп. Можешь поменять эти причины местами. Добавь еще одну — отличный сюжет! Он обязательно станет громкой сенсацией.
— Знаю.
— Давай поможем друг другу. Не это ли предназначение друзей? Не для этого ли созданы хорошие копы и ловкие репортеры? Расскажи мне все, что можешь, и я с этим поработаю. Пусть я и прервала свой отпускной секс, но официально я еще не на работе. Я одна, без команды.
Еве очень хотелось настоящего кофе, который ждал ее в кабинете, но вести туда Надин она не собиралась. Не в этот раз.
— У нас появился второй потерпевший.
— Второй? — Надин снова запустила руку в «зебру» и достала блокнот и карандаш. — Видишь? Никакой записи, только от руки. Мои каракули никто не прочтет. Имя?
— Вендал Ледо.
— Связь с Баствик?
— Неизвестно. Он был мельчайшим наркоторговцем. Жил и работал в Квадрате.
— На уважительном удалении от Баствик. Как его убили?
— Хороший репортер может выяснить это сам.
— Выясню. Связь с тобой — или предпочитаешь, чтобы я и это сама раскопала?
— Считай, что узнала это из случайного источника, не очень желавшего делиться сведениями. Однажды он врезал мне кием, который я перед этим сломала об голову другого козла.
— Ясно, легкие жизненные неурядицы. — Надин оторвалась от блокнота. — Не хочешь же ты сказать, что его убили за то, что он ударил тебя бильярдным кием?
— Типа того.
— Убийца не оставил нового послания?
— Оставил.
— Какое?
— Тебе достаточно знать, что оно в общих чертах повторяет первое.
— Я бы могла помочь, если бы… Подожди. — Она в очередной раз залезла в сумку и достала коммуникатор. — У меня стоит будильник. Только что сработал.
— Плевать.
— Расскажи мне, что сможешь, и скажи, что мне можно делать, а чего нельзя.
— Я не могу. — Прервавшись, Ева взяла собственный коммуникатор. — Это наш главный по связи с прессой, — объяснила она Надин. — Даллас, частный режим. — Слушая и давая короткие ответы, она стала ходить вдоль стола. — У меня Надин Ферст. Знаю. Никаких отклонений от плана. Тоже знаю. Ладно. Послушайте, Киунг, вы забыли, как я вас хвалила? Вот и себя похвалю: я не дура. Я ей скажу.
Она убрала коммуникатор в карман.
— Он позвонит тебе через две минуты и сообщит то, что можно. Назови его «безымянный источник в Управлении полиции Нью-Йорка».
— Годится.
— Можешь остаться здесь, если хочешь, а мне пора идти.
— Хорошо. Эй, не так быстро, Даллас!
Ева оглянулась.
— Что еще?
— Будь на стреме.
Ева заморгала.
— Что я слышу? Ты стоишь передо мной в лакированных сапогах, доходящих до промежности, щеголяешь с «зеброй» — и советуешь мне поберечься в таких выражениях?
— Бруно обожает военные триллеры и учит меня специфическим словечкам.
— Я знаю и не такие. «На стреме».
У нее почему-то полегчало на душе.
Не имея выбора, Ева согласилась провести днем пресс-конференцию. У нее еще осталось время, чтобы поработать, прежде чем Пибоди доложит о результатах работы с обновленным списком Миры.
— Мейсон Тобиас, — начала Пибоди, садясь вместе с ней в машину в гараже. — Двадцать шесть лет. Холост, женат не был, ни с кем не сожительствовал. Живет с матерью, сейчас работает посудомоем и рассыльным в «Шейкис Дайнер». Раньше был кладовщиком, помощником мусорщика, развозил пиццу от «Мидтаун Пицца», предыдущая должность — охранник в торговом центре. Задерживался за неоднократное проникновение на частную территорию, нарушение общественного порядка, хулиганство в Сети, сопротивление аресту. Был случай нападения, не получивший развития в суде. Против него вынесено два ограничительных судебных постановления.
— Срок не отбывал?
— Отбывал — на принудительных исправительных работах.
Еве посчастливилось заметить свободное парковочное местечко на уличном уровне, всего в одном квартале от дешевого блочного дома, где живет Тобиас.
— За насилие не привлекался, не считая того случая с нападением?
— Нет, зато сколько задержаний! А главное, — продолжила Пибоди, — пятнадцать писем тебе за истекающий год! И еще четыре за прошлый. Главная их тема — борьба на пару с тобой за торжество правосудия, наказание порока и нарушителей закона. Он считает, что ты и он — партнеры, он работает за кулисами, в тени — так он выражается, — исполняя роль твоего помощника.
Ева задумчиво подошла к подъезду и нажала кнопку рядом с фамилией «Тобиас».
— Кто там? — ответил резкий женский голос. — Быстрее, я опаздываю.
— Полиция Нью-Йорка.
— Вот черт!
Входная дверь приоткрылась. Ева распахнула ее пинком ноги, недоверчиво посмотрела на узкую лифтовую шахту и решила подняться пешком.
— Четыре этажа! — заныла Пибоди, по-детски сдвинув носки розовых ковбойских сапожек. — Это что, наказание за двойные шоколадные кексы?
— Тебе не вредно размяться.
