— Видала? — спросила Пибоди. — Жалко человека! Видно, что она трудяга. Грамотная, вежливая речь. Из сил выбивается, растит двух внуков, поставив на ноги сына. А они вдруг выкидывают коленце: убивают сына другой матери ради игрушки и теперь проведут всю жизнь или большую ее часть в клетке.
— Спрашиваешь, как такое происходит? — хмуро бросила Ева. — Очень просто: некоторым нравится убивать. Иногда правильным оказывается самое простое объяснение.
— Наверное, — пробормотала Пибоди.
Еве собственное объяснение нравилось не больше, чем Пибоди. Мучаясь в лифте до самого гаража, она вспоминала затравленный взгляд несчастной бабушки убийц.
Посещение инструктора-криминалиста оказалось холостым выстрелом, и 20-минутный разговор с ним и со студенткой-старшекурсницей, которую он как раз оприходовал, когда они явились, привел Еву в сильное раздражение. Она с удовольствием наградила бы обоих полновесными пинками.
— Бывает, — сказала Пибоди, покидая вместе с ней запущенный таунхаус, где обитал Милтон Уэпп, любитель затаскивать в постель студенток и сочинитель книги, которую заранее мнил шедевром столетия. — Каков наглец! Надо же было додуматься: предложил нам составить компанию ему и его тощей брюнетке! Ты согласна, что секс стимулирует критическое мышление?
— Я согласна, что он наглец. И что тощая студентка — его алиби на вчерашний вечер. А вот без пяти минут выпускницу философского факультета, якобы охотно участвующую в сексе втроем, стоит проверить.
— И все это при том, что сам он — форменный урод!
— Что не обязательно мешает ему работать пневмомолотом в койке. Главное в другом: при ближайшем рассмотрении он подлежит отсеву. Помешан на сексе, а не на убийствах. Ищет секса под любым половиком и при этом воображает себя интеллектуалом и экспертом по вопросам преступности.
— А как тебе его главная фишка: что центральный персонаж его книги века списан с тебя?
С этим бы Ева еще смирилась, но она была уверена, что сексуальный маньяк не оторвется от студенток и не наберется сил закончить книгу.
— В этом я вижу объяснение одержимости, которая так и прет из его писем.
— Насколько я поняла, он вбил себе в голову, что, переспав с тобой, заделается твоим консультантом, убедит бросить Рорка и заживет с тобой на пару — ясное дело, за твои средства. Будете плодить крольчат и в перерывах раскрывать преступления. Это моя версия.
— Она недалека от действительности.
Что может быть тоскливее, чем незнакомцы, фантазирующие на твой счет всякую чушь и городящие вокруг этой чуши сценарии один дурнее другого?
— Поломай над этим голову, Пибоди. Проверь эту любительницу тройственных союзов, а также тех, с кем он якобы был во время убийства Баствик.
— Тех, кто присоединился к эмоционально-интеллектуально-физическому погружению — так он это назвал? Я бы назвала это просто оргией.
— И я. Все, еду домой, продолжу там. — Держи! — Ева сунула Пибоди деньги. — Возьмешь такси.
— Зачем? В двух кварталах отсюда станция подземки.
— Нет, бери такси. На улице холодает. Я не готова тратить свои сбережения на этого маньяка, так что пользуйся.
— Повезло! Спасибо.
Ева зашагала к машине.
— Если учинишь оргию с Макнабом, то пораньше, чтобы потом успеть выспаться. Завтра нас ждет очередной покойник. Никуда от этого не деться.
— Вдруг пронесет?
Ева покачала головой и бросила злой взгляд на окна придурка, в логове которого они зря потратили драгоценное время.
Доехав до дома, Ева немного посидела в машине, разглядывая рождественские причиндалы: елочки и свечки в окнах, разноцветные гирлянды, изумрудные веточки.
Не отрывая взгляд от этой вдохновляющей картины, она понесла в дом папки.
— Уж не предвещает ли ваше раннее возвращение домой целой и невредимой конца света? — осведомился язва Соммерсет.
Сбрасывая пальто, Ева бросила на него презрительный взгляд.
— Уж не свидетельствуют ли эти ваши речи о том, что в вас не больше жизни, чем в трупе, который я только что осматривала? Когда все это снимут? — Она взмахнула рукой, указывая на украшения.
— Традиция велит делать это на Богоявление.
— Что еще за чертовщина? Когда, я спрашиваю?
— Пятого января. Компания намерена удалить все украшения в ваше с Рорком отсутствие.
— Так-то лучше. — Не хватало, чтобы убийца, надеясь ее застать, затесался в бригаду!
Она вспомнила преподнесенный ей перед Рождеством сюрприз и схемы, которые демонстрировал ей Рорк.
— Когда начнут оборудовать зал додзё?
— Сразу после праздников.
— Второго января. — Лучше бы отложить всю эту возню: ей совершенно не хочется впускать в дом незнакомых людей.
— Не откладывайте ваши традиционные дела, — сказала она дворецкому, поднимаясь по лестнице. — Те, что требуют отлучек: покупки, посещение захоронений и других домов в обществе дружков-вурдалаков, что там у вас еще? Займитесь всем этим в предстоящие несколько дней.
— На сегодняшний вечер у меня в графике нарядиться призраком в одном доме неподалеку. Этого уже не отменить.
— И не надо. — Она оглянулась. — Я серьезно. — Вспомнив Надин, она чуть не прыснула. — Будьте на стреме.
