Велосипед резво ехал по одной из центральных улиц. На Женю всегда очень положительно действовали велопрогулки, он мельком осматривал осенний город, сентябрьская жара спала, и погода стояла идеальная. Запах города состоял из сочетания разного парфюма, осенней пыли и выхлопных газов и был ненавязчивым и приятным. Женька мчал на тропу здоровья, здесь, на этой ведущей через лес дороге, воздух был насыщен озоном и запах листвы, и тишина давали возможность вспомнить детство и отвлечься. Здесь Теплов проезжал одно с виду ничем не примечательное место, это был спуск к реке, склон тут был довольно крутой и поросший деревьями. Здесь маленькому Жене в прошлом дедушка показывая на обрыв рассказывал, о том, что в годы войны это было одно из тех мест, где расстреливали людей, пожилой человек пытался объяснить ребенку всю хрупкость и ненадежность нашего бытия, которое благодаря этим двум качествам имеет огромную ценность. Дедушка был ребенком войны, он помнит все лишения и весь страх тех лет. Задумавшись, пожилой человек смотрел куда-то на дно крутого склона, поросшего деревьями, словно высматривая там что-то, мальчик держал его за рукав.
– Деда, а пошли белочек покормим! – Александр Иванович будто очнувшись, дарил теплую улыбку малышу, – Пойдем голубчик.
Проезжая это место уже взрослым парнем, Женя не на долго пытался включить воображение и задуматься, что творилось в этих местах каких-то семьдесят лет назад, но проблемы насущные быстро возвращали его в сегодня, где были неоплаченные кредиты, не устроенная личная жизнь, и где относительная сытость и мирное небо над головой, казались вещами обыденными и не приносили большого удовольствия.
Проехав солидное расстояние по лесной дороге, Женя услышал хлопок, он сразу понял, что это колесо его велосипеда и, оценив все перспективы своего положения, стал громко ругаться, крепко матерясь. Километра три ему пришлось пройти пешком, и это только до того места, где горе-велосипедист смог вызвать такси. Проходя тот самый склон, Женя по обычаю повернул голову, но то бедственное положение, в котором он находился, занимало все пространство вокруг и не давало думать больше ни о чем на свете.
***
Когда Лев оказался во дворе, он ничего не видел кроме ослепительного света.
– Я сдаюсь, там больше никого нет! – его крик казался ему самому неестественным и принадлежащим кому-то другому. Он слышал немецкую речь, кажется, появлялись силуэты. Среди этого хаоса, совсем рядом Лев услышал надрывный голос Анатолия Борисовича, казалось, он плакал.
– Прости, сынок, не уберег я вас. Прости, милый!
Зрение возвращалось. Над Левой стояли двое немецких военных, на первый взгляд совсем молодые, они с интересом разглядывали его и что-то обсуждали. Рядом лежал связанный дядя Толя, явно его пытали, он был весь в запекшейся крови, было понятно, что били его сильно, лицо и руки – черные, не узнать. Лева уже мог разглядеть лица солдат: один белесый типичный немец, подбородок выразительный, другой – брюнет, совсем мальчик, глаза перепуганные. Со стороны дома Лева услышал трескучий голос – «Белёсый» с «Брюнетом» побежали в ту сторону.
– Сейчас обыскивать будут, все пропали! – подумал Лева, теперь он уже видел, что вокруг стояли жильцы двора, в основном женщины и дети, некоторых из них он знал. По местности рассредоточились еще двое солдат, один сидел на мотоцикле. Во дворе мотоциклов Лев заметил два, въезд во двор загородил серый грузовик с закрытым кузовом без окон.
***
Хельмут, вернувшись в подвал, ощутил снова это зловоние, на этот раз он принес с собой армейский фонарь, и они начали осматривать помещение. Эрих пошел в дальний угол, там валялся какой-то хлам: тряпки и какие-то пустые сосуды. Приближаясь к этому скоплению хаотично разбросанной утвари, ему показалось, что он заметил движение, подходя ближе, почувствовал, что неприятный запах усиливается.
– Скорее всего там что-то типа туалета, – подумал Эрих. Пучь фонарика метался по стеклам подвала и в очередной раз осветил мельком то место, в которое смотрел Эрих, и теперь он явно увидел там женщину и ребенка. Сильный страх пронесся в его душе, он не хотел быть причиной смерти этих ни в чем не повинных людей, парень не мог выдохнуть, на секунду подумал сделать вид, что ничего не увидел, повернуться, уйти! Луч фонаря развернулся и стал светить в его сторону. Эрих услышал приближающиеся шаги. Хельмут шел, освещая себе дорогу, он увидел Эриха, тот стоял как вкопанный и смотрел в одну точку. Хельмут посветил в том направлении.
– Ганс, мы их нашли, заорал Хельмут.
– Эрих, ты молодчина, вот это чутье. Я бы в жизни не подумал, что там кто-то есть. Эрих не шевельнулся, перед глазами застыли умоляющие глаза матери ребенка, ему хотелось бежать из этого подвала, этой страны, подальше от этой чертовой войны. Ганс уже прибежал.
– Да тут целое крысиное семейство, тащите их наверх.
***
