Когда экипаж, нанятый ими в Абингдоне, повернул на подъездную дорогу, по обеим сторонам которой росли набиравшие бутоны кусты роз, Джульет заметила церковный шпиль. В ветвях сикомора неподалеку куковала кукушка, а немного подальше поблескивал на солнце пруд, по которому скользили лебеди и плавали утки.
– Какой чудесный дом! – воскликнула она восхищенно, когда экипаж остановился перед главным входом.
Гаррет усмехнулся:
– Да. Какая жалость, что мой непутевый дед проиграл его в карты. Дорого ему обошлась разгульная жизнь. Знаешь, говорят, я похож на него.
– Ну что ты себя казнишь: уж не такой ты пропащий.
– Иными словами, не такой уж пропащий, каким мог стать, если бы не встретил тебя, – подмигнул он ей лукаво.
– Хочешь сказать, это мы так повлияли на тебя?
– Да, с того самого момента, когда тебя увидел, мне нестерпимо хочется быть лучше.
Наконец экипаж остановился, лакей распахнул дверцу, и Джульет увидела, как по ступенькам к ним спускается сам Спеллинг все с той же фальшивой улыбкой на физиономии, которая так ей не понравилась.
– А-а, лорд Гаррет! Мое почтение, мадам! Надеюсь, хорошо доехали? Уверен, вам здесь понравится. Мы приготовили для вас флигелек. Пойдемте скорее, я провожу вас туда.
Гаррет едва заметно кивнул, что могло сойти за приветствие, вышел из экипажа и, как положено истинному джентльмену, помог выйти Джульет с Шарлоттой. Своей глубокой неприязни к Спеллингу он даже не пытался скрыть. Наверняка ему, сыну герцога, было унизительно, что в поместье, некогда принадлежавшем Монфорам, его семье предоставили флигелек. Чарльз при всей его выдержке не стерпел бы такого унижения, не говоря уже о Люсьене, а вот Гаррет справился.
Джульет взяла мужа под руку и одарила теплым взглядом. Сердце вдруг сладко замерло от его близости. Это было чудесное ощущение, от которого походка становилась упругой, щеки заливал румянец, глаза светились счастьем.
«Что это со мной?» – думала Джульет, хотя и знала ответ на свой вопрос. Впервые с тех пор, как увидела Гаррета, она позволила честно признаться себе самой в том, что ее безумно влечет к мужчине, за которого вышла замуж, и при этом не испытала ни чувства вины, ни сомнений. И это было прекрасно. Это давало ощущение свободы.
– Вот мы и пришли, – объявил Спеллинг и, повернув в замке ключ, с гордостью распахнул дверь. – Ну как, вам нравится здесь, милорд?
Джульет поежилась. Такое обращение к более чем скромно одетому аристократу, привыкшему жить в одном из лучших домов Англии, но попавшему в затруднительное положение, звучало оскорбительно, и Спеллинг, судя по его отвратительной ухмылке и бегающим глазам, прекрасно это знал и, похоже, умышленно провоцировал ее мужа.
Но Гаррет проявил удивительную выдержку и не ответил грубостью, а, постояв мгновение, обвел жилище равнодушным взглядом и сказал:
– Сойдет, так что можете идти.
Спеллинг, еще мгновение назад противно ухмылявшийся, теперь беспомощно хватал ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег, поскольку не ожидал, что его, как слугу, отправят вон в его собственном доме. Когда на губах его опять появилась мерзкая ухмылка, в глазах Гаррета загорелся огонек, не предвещавший ничего хорошего, но Спеллинг демонстративно дружеским жестом похлопал его по плечу:
– Как скажете, милорд, как скажете. Понимаю, вы устали с дороги, вам надо отдохнуть. Всего хорошего, лорд Гаррет, жду вас завтра, ровно в семь утра, в амбаре за конюшнями.
– Не в семь, в девять, – небрежно бросил Гаррет. – Я не привык вставать так рано.
Улыбка сползла с физиономии Спеллинга.
– Лорд Гаррет, если вы вдруг забыли, то я напомню: вы теперь работаете у меня и должны выполнять мои распоряжения.
– Нет, будет так, как пожелаю я. – Гаррет одарил его обезоруживающей улыбкой. – Или вам придется искать другого бойца. Вы поняли меня, сэр?
Спеллинг побагровел, но все же удержался от резкого ответа и быстро взял себя в руки, а на лице его опять появилась тошнотворно-приторная улыбка.
– Что ж, хорошо. Значит, в девять. До встречи.
Поклонившись Джульет, он ушел, кипя злостью как котел на огне.
Как только он скрылся из виду, Гаррет расхохотался:
– Вот шут гороховый!
– Если ты будешь его раздражать, то лишишься работы, даже не приступив к ней.
– А если он будет раздражать меня, то лишится бойца раньше, чем я нанесу первый удар. Пойдем-ка лучше посмотрим, что здесь и как.
Джульет в недоумении взглянула на мужа, но он ответил ей беззаботной улыбкой, от которой на щеках появились ямочки, забрал у нее из рук Шарлотту, взъерошил ее светлые кудряшки и стал спускаться по ступеням.
Снаружи флигель, тоже построенный из розового камня, выглядел так же, как главное здание. Из его окон открывался чудесный вид на зеленеющие поля. Справа от домика имелся небольшой огород, а за домом начинались настоящие заросли куманики и тростника, густо увитые ярко-зеленым плющом. Кусты и деревья отделяли газон от берега небольшой речушки, которая вытекала из Темзы и параллельно ей неслась до самого города. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны деревьев, пели птицы, и это придавало картине особенно мирный вид.
