Будто в замедленной съёмке увидела, как едва заметно припадает к земле моя розовая смерть перед броском и… со всем рвением вцепилась зубами в нос. Я вцепилась! В розовый нос чернобыльской гламурной лисицы. И да простят меня защитники животных, я не виновата! Просто с перепугу цапнула, а так я ни-ни! Кошек не ем, собакам банки к хвосту ни разу не привязывала, да и вообще…
А потом я оглохла. Просто эта громадина из-за какого-то малюсенького укусика такой визг подняла – у меня уши в трубочку свернулись, глазки из орбит повылазили, ручки-ножки сами собой обхватили узкую морду Ташконамордником, а зубки сильнее стиснули влажный нос хищника. Противно? Нисколько! Когда очень хочется жить и совсем не хочется обзавестись парой сотен дырочек в родной шкурке, и не так раскорячишься!
Дальше – больше. Лисица ломанулась, куда глаза глядят, на бегу мотая башкой и завывая на ультразвуке. Я сжала всё, что могла – челюсти, конечности, морду…
Ветки хлестали по голове, цеплялись за волосы и… В какой-то момент моя уже порядком растрепавшаяся коса попалась кое-кому под лапы и мы, вместе с лапами и волосами, кубарем покатились по земле. Пару раз меня основательно придавило нехилым тельцем, но думалось почему-то исключительно о вторично утраченной белизне костюмчика. Это несправедливо! Какое-то проклятье на мою голову!
Похоже, тесные объятья сделали своё дело, и проклятье мы с хищницей разделили напополам. В смысле, я оказалась верхом на её голове. Вцепившись изо всех сил в длинную шерсть руками, я прильнула к ней всем телом, судорожно стискивая ногами шею неудачливой охотницы. Лишь бы не свалиться к едрене-фене! Второй раз покусать себя эта громадина точно не даст – сожрёт за милую душу хранительницу Несущего Надежду! И не подавится ведь!
Подвывая от страха, я зарылась лицом в густую шерсть. Пахло от неё почему-то ванилью. Господи, спаси меня! Никогда больше ванильного крема в рот не возьму… Ну, пожалуйста-а-а-а!
Зверюга металась, бешеной… угу, лисицей. Я жалобно скулила, мышцы от напряжения начало сводить. Попытки обратиться к магии ни к чему не приводили. Попробуй сосредоточиться, когда зубы стучат от ужаса и поминутно швыряет то туда, то сюда! Скорее язык себе откусишь, чем что-то путное наколдуешь!
Сколько прошло времени, не скажу. Счастливые часов не наблюдают, а обезумевшие от страха и вовсе - не признают. Но постепенно метания осёдланной твари стали больше напоминать шатания, а визг перешёл в сиплый хрип.
Я сразу не поняла в чём дело, но когда лапы у скотинки подломились - допёрло. Похоже, на ниве сохранения собственной шеи, я слишком долго и сильно ногами сжимала шею чужую. По ходу, если мои сведённые судорогой конечности не уймутся, лисичке кирдык - пишите письма мелким почерком. Адрес: «подземное царство для животных». Интересно, Унару домашняя любимица не нужна случаем?
Минут через пять я почти отдышалась, а лисичка почти задохнулась. И не то чтобы мне очень жалко эту клыкастую гламурятину было, но и вот так сознательно убивать живое существо, да ещё собственнозубнопокусанное… Я ж не зверь, в конце-то концов! В смысле, не хочу уподобляться некоторым розовым, слюнявым и клыкастым.
Но, с другой стороны, если сейчас не добью, где гарантии, что, очухавшись, пушистая квазиморда не догонит меня, чтобы скушать и тем самым отомстить за поруганную честь хищницы? Я и так не особенно ловкая и шустрая, а коли из-за куста голову откусит – и не замечу. Нет уж… Альтруизм – это замечательно, но целостность организма куда лучше.
Здравый смысл удовлетворённо кивнул, с надменным высокомерием окинув взглядом понурое сочувствие, помятую жалость и забившуюся в уголок подсознания совесть. Лисичка дёрнула задней лапкой и начала заваливаться на бок. Совесть набралась наглости, и, расправив хилые плечики, швырнула под ноги свой сопливый платок.
Я нервно прикусила губу и шмыгнула носом. Всё-таки жалко скотинку. Она же не виновата, что на такой несговорчивый завтрак нарвалась?
Здравый смысл, гордясь заслуженной победой, на мир моими глазами смотрел, но я-то их зажмурила. Потому и не увидел разум, как к нему, затравлено скалясь, по-пластунски ползёт совесть. Почему посекундного шмыганья сопливым носом не заметил, не скажу. Наверное, гордостью уши заложило. А дальше – рывок совести, вопль беременного бегемота, которому дверью прищемили мужское достоинство, и смачный пинок скидывает здравый смысл с пьедестала.
- Жить хочешь? – сорванным голосом просипела я.
Скотинка вяло дёрнулась. Уж не знаю, поняла вопрос или просто агония началась.
- Тады ползи отсюда подобру-поздорову и больше на моём пути не попадайся. И не таких, как ты переваривала, - решила пригрозить я и кое-как разжала сначала руки, а потом, не без труда, и ноги. Последние пришлось разгибать вручную, поскольку занемевшие от напряжения мышцы отзываться на призывы мозга отказывались. Или мозгов у меня попросту не осталось? Все во время «скачки» растерялись?
