Немедленно, как только обозначилось движение герцога из Восточной Пруссии на соединение с силами в Шлезвиге, фельдмаршал Суворов перешёл в наступление. К тому времени он получил серьёзные подкрепления, и его силы выросли до 38 тысяч активных штыков и 6 тысяч сабель. Отправив корпус Багратиона на занятие Кенигсберга (что тот самым блестящим образом и исполнил), сам Александр Васильевич начал преследование армии герцога, двигаясь параллельными дорогамии держась южнее. Такое неотступное сопровождение вдвое слабейшей его армией вызывало понятную досаду герцога Брауншвейгского, но развернутся и атаковать Суворова он не посмел; ведь отвлечение на эту второстепенную цель означало бы крах общего плана войны! Попытка выставить на пути суворовских войск заслон в виде корпуса генерала фон Клейста кончилась самой досадной неудачей; в битве у селения Лауэнхофф 20 ноября Суворов продемонстрировал, что «русские прусских всегда побивахом». Прусские линии, истощённые огнём русских стрелков и егерей, затем были проломлены мощными ударами батальонных колонн русской гвардии, и лишь недостаток у Суворова лёгкой кавалерии не позволил довершить разгром.
Движение Рюхеля тоже не осталось незамеченным генералом Бонапартом. Как только прусские колонны вышли с территории формально нейтрального Мекленбурга в пределы прусской Померании, он совершил широкий охватывающий маневр, окружая Рюхеля у городишки Пренцлау. И здесь состоялась чудовищная по накалу битва.
Бонапарт располагал лишь небольшим численным превосходством — 48 тысяч солдат против 41-й тысячи у Рюхеля. Пруссаки двигались в походных порядках от Пренцлау на Шмёльн, когда их обстреляла русская артиллерия. Затем появилась русские драгуны и гусары; первые, спешившись, начали обстреливать плотные прусские колонны, а гусары атаковали прусскую кавалерию.
Рюхель приказал разворачиваться из походных колонн в боевую линию с фронтом на восток. И тут с севера на них обрушились основные силы русской армии.
Прусские войска, постоянно тренируясь друг против друга на маневрах в Потсдаме, привыкли к определённому поведению оппонента: очень медленное сближение вражеских линий, сопровождаемое постоянным ружейным огнём. Но здесь было нечто совершенно противоположное: стремительный натиск мощных батальонных колонн, сразу же переходящих в штыковую атаку. Никто в русской армии особенно не заботился о ровности своих линий, и не тратил время на перестрелку: огонь по противнику вели стрелковые батальоны и егеря, а линейные батальоны ускоренным шагом сближались с противником и сразу же шли в рукопашную, повергая пруссаков в ступор.
Польский корпус атаковал с юга, из-под Грацова, воспрещая отступление пруссаков в направлении на юг. А с запада было широкое и длинное озеро!
Корпуса Рюхеля оказались в ловушке. Русская артиллерия не умолкала, громя скучившихся пруссаков ядрами и крупной картечью, взятой из Берлинского арсенала. Лёд на озере Унтеррукзее оказался непрочен, и множество прусских солдат, пытавшихся найти на нём спасение, попросту утонули. К концу дня 30 тысяч оставшихся в живых пруссаков сдались в плен. Уцелело лишь несколько сотен всадников, широко рассеявшихся по округе.
Это поражение сорвало надежды на объединение прусских сил и, соответственно, успех армии герцога Брауншвейгского. Однако его многочисленная армия, усиленная гарнизонами городов Данциг и Эльбинг, и сама по себе представлял немалую силу. Силы генерала Бонапарта. Хоть и получили некоторые подкрепления, всё равно уступали в численности: 58 тысяч русских против 85 тысяч пруссаков. И тем не менее, нам нужно было наступать: нельзя было дожидаться, пока враг нанесёт свой удар, выбрав время и место. И русская армия двинулась навстречу войскам герцога.
Все замерли в ожидании; все взоры устремились к местечку Калиш. Именно здесь должна была состояться решающая битва, ставящая окончательную точку в исходе компании 1799 года, а заодно и в судьбе всей Северной Германии.
В истории Калиш оставил заметный след гораздо раньше — 18 октября 1706 года здесь произошло одно из главных сражений Великой Северной войны. Русские драгуны под командованием князя Александра Меншикова разгромили корпус шведского генерала Арвидла Акселя Мардефельда, а самого его взяли в плен. Забавно, но бой против шведов под Калишем приняли тогда объединенные русско-польские войска. Потом город еще не раз менял государственную принадлежность. В 1793 году, по результатам Второго раздела «Жечи Посполитой» он вошел в состав Пруссии. И вот теперь, волею судеб, под этим же городком должно было состояться новое сражение.
Прусский авангард под командованием генерал-майора Блюхера первым занял Калиш, но из-за интенсивных действий русской лёгкой конницы, истреблявшей вражеские разъезды (в этом деле особенно отличились легкоконные полки) пруссаки не смогли заметить приближения главных сил русской армии.
