* Пфуль — кабинетный теоретик, во время наполеоновских войн отличившийся особенно неадекватными советами сначала прусскому королю, а потом и русскому императору.
В начале июня адмирал Паркер получил из Лондона грозное послание. Первый Морской лорд Хау сообщал о крайнем неудовольствии, вызванном в правительственных и парламентских кругах Англии действиями его эскадры. Действительно, результаты Балтийского похода оказались далеки от желаемых: ни Дания, ни Швеция не отпали от союза с Россией. И если на датчан в ближайшее время должны были двинуться прусские войска (это было решённое дело), то что делать с русскими — до сих пор было непонятно.
Желая хоть как-то оправдаться за неудачи, Паркер направил контр-адмирала Коллингвуда, только что закончившего ремонт боевых повреждений, полученных в боях с датчанами, для атаки русского Балтийского порта.
Эта удобная, глубоководная гавань примерно в 40 милях к западу от Ревеля ещё Петром I рассматривалась как основной порт русского флота, однако даже через 80 лет после основания так им и не стала. Русские адмиралы предпочитали базироваться в Кронштадте, вблизи столичного города, с презрением отвергая этот малообжитый участок Эстляндии. Тем не менее, Балтийский порт получил некоторую популярность среди купеческих судов, нередко встававших тут на зиму. В порту обычно находилось 30–40 судов одновременно, к тому же имелись обширные пакгаузы и склады. В общем, вполне достойная цель!
И ранним июльским утром, дождавшись благоприятного ветра, английская эскадра снялась в направлении на восток. Движение это тотчас было замечено с клипера «Смелый», осуществлявшего наблюдение за английскими силами. Пользуясь огромным преимуществом в скорости, он с безопасного расстояния следил за всеми перемещениями вражеской эскадры, при необходимости отправляя на берег голубиную почту. Поэтому, уже через сутки после того, как Паркер и Коллингвуд снялись с якорей, на стол императора Александра лёг доклад о перемещениях вражеских сил, и оборонительные контуры балтийского побережья были приведены в состояние полной готовности.
На шестой день плавания корабли достигли острова Эзель, где были замечены наблюдателями с берега. Рижский отряд канонерских лодок выдвинулся для защиты Ирбенского пролива, но английская эскадра ушла в направлении норд-норд-ост, огибая Моозундские острова по внешней стороне. Стало ясно: их цель — или Ревель, или Балтийский порт, или Кронштадт. И отряд наших канонерок под командованием капитан-командора Чернецова поспешил выдвинуться в сторону Ревеля, пройдя спокойными водами мелководного Рижского залива.
Когда через 2 дня англичане достигли, наконец, Балтийского порта, он был практически пуст; в гавани оставалось лишь несколько купеческих судов, из-за ветхости неспособных выйти в море, и плашкоуты.
— Похоже, джентльмены, птичка упорхнула, — мрачно сообщил подчинённым контр-адмирал Коллингвуд. — Но, раз так, давайте хотя бы сожжём её гнёздышко!
Контр-адмирал приказал морским пехотинцам высадить десант и поджечь пакгаузы, а кораблям — поддержать высадку орудийным огнём. И лишь когда шлюпки с морской пехотой были на полпути к молу, у берега было замечено движение; невидимые ранее из-за низкого силуэта, из-за плашкоутов выплывали русские канонерки. Это был небольшой местный отряд — всего 14 судёнышек, снабжённых 24-х фунтовыми орудиями.
Перед русскими канонерками расцвели всполохи орудийных выстрелов; по шлюпкам десанта хлестанула картечь. Ожила неизвестная ранее береговая батарея; ядра молотили воду рядом с бортами утлых английских ботов. Но командовавший десантом полковник Мур не отвернул.
— Гребите быстрее к берегу, ребята! Наш флот сейчас заткнёт эти убогие фальконеты! А мы высадимся и возьмём их орудия. Знаете, какие премиальные полагаются за взятые вражеские пушки, даже если это чистый металлолом?
Действительно, английские линейные корабли — 98-пушечный «Сент-Джордж», а также 74-х пушечные «Уорриор», «Нортумберленд», «Ахилл» и «Ардент», выдвинулись, дабы подавить береговые батареи и разогнать канонерские лодки. Казалось, поначалу им сопутствовал успех: береговая батарея замолчала, а одна из русских канонерок была потоплена. Нечастые попадания русских ядер не вызывали особой тревоги… пока на Ахилле не начался вдруг сильнейший пожар. Корабль покинул линию; весь экипаж бросился на борьбу с огнём. Но в это время загорелся «Уорриор», а на «Сент-Джордже» возникло подозрительное задымление.
— Чёрт побери, да что сегодня не так с нашими кораблями? — взъярился контр-адмирал.
— Может быть, стоит до выяснения покинуть сферу огня канонерок? — предложил кэптен Харди.
— Вероятно, вы правы, Том! — откликнулся сэр Катберт, не отрываясь от подзорной трубы, в которую он пытался высмотреть калильные печи русских. — Поднимайте сигнал на отход!
