Надо бы разозлиться, но не получалось. Слова Грасса сочились горечью и обидой, как гноем — незажившая рана, и Фрэнк снова вспомнил тот далекий день в Академии. Осознал наконец, что его присутствие стало для Кевина невыносимым напоминанием о прошлом. А упоминать Филипа вообще не стоило.
— Грасс, — сухо обронил он. — Я попросил бы меня не трогать.
Фрэнк не ждал эффекта от простых слов, но Кевин тут же отдернул руки, сложив на груди. — Прошу простить за то, что посмел коснуться вашего лордства.
Фрэнк покачал головой. Ну почему с ним так сложно?.. Оставалось признать — ему не под силу растопить лед между ними.
— Мне плевать, какую позицию занимать в навозной куче, мой лорд, — продолжил Грасс уже спокойнее. — И вам ваш дружок мог бы подобрать более достойное место. Видать, не слишком-то сильно он вас ценит.
Фрэнк заставил расслабиться напрягшиеся мускулы. — Я сам хотел здесь служить. И прошу тебя в моем присутствии говорить о Филипе немного более уважительно, что бы там ни произошло между вами. Он мой друг, и много для меня сделал. И вообще, нет нужды нам возвращаться к прошлому. Меня занимает будущее — как добиться, чтобы отряд Ищеек приносил как можно больше пользы. И я бы очень хотел, чтобы ты помог мне во всем разобраться.
Кевин смотрел на него, не говоря ни слова, так, словно Фрэнк ляпнул полную чушь. И чем дольше Грасс молчал, тем большим идиотом он начинал себя ощущать.
— Да уж, — процедил Грасс наконец. — Он много для вас сделал. Знаете, — добавил он после очередной паузы, — сперва я решил, что вы здесь столь же ко двору, как блаженная — в борделе. Но теперь поменял мнение — именно такого человека нам в отряде и недоставало. Здесь собрались почти все разновидности дураков — трусливые дураки, жадные дураки, похотливые дураки, подлые дураки и даже хитрые дураки. А вот прекраснодушного дурака еще не было.
Фрэнк почувствовал, как к щекам приливает кровь. Но ссориться не собирался, как бы Грасс ни старался. Тем паче, что подозревал, — в словах Кевина есть доля истины. Уточнил лишь: — Интересно, к какой категории ты относишь себя.
— Наверно, злобный дурак, — Грасс хмыкнул. — Но меня жизнь хоть чуток поумнеть заставила, научила, чего стоит дружба Картморов. А вот вам два года в Скардаг впрок не пошли.
Фрэнк приготовился ответить, когда на их стол упали две тени. Одна — небольшая, другая — тень великана. В ноздри шибанул густой, звериный запах.
Фрэнк обернулся.
— Не знаю, млорд, приведется ли нам еще встретиться сегодня, али нет, — В длинных усах седого Ищейки застряли обеденные крошки. — Так что пока прощаюсь с Вашей милостью. Я бы с вами еще поговорил бы, да время нам с Крошкой идти и выполнять свой долг.
— Уж я ему язык-то развяжу, гаду, — осклабился Крошка, не обращаясь ни к кому конкретно. Злобная радость не делала его рожу приятнее.
— Вы очень кстати, — Кевин аккуратно вытер рот платком, как будто отобедал на аристократическом приеме. — Его милость вот только сейчас говорил мне, как любопытно ему было бы поприсутствовать на допросе с пристрастием.
На миг Фрэнк потерял дар речи. — Я… — Пока он лихорадочно соображал, как возразить, не оскорбив этих двоих, момент был упущен.
— Ну разумеется, млорд, — Старик был явно польщен. — Не хочу хвалиться, но никто не поведает вам всех секретов мастерства лучше меня. По молодости я три года проработал помощником мастера Фермана, старшего палача в Верфийском суде, и всегда я был у него на хорошем счету. Неподкупный и неумолимый, вот как он меня прозывал. А уж на этом посту сколько через мои руки прошло злодеев, не учесть. Это же тоже целая наука, алхимия, можно сказать! — Наставительно заметил он, подняв вверх указательный палец. — С превеликим удовольствием все вам покажу. Вам не помешает увидеть, как мы заставляем злодеев признаться в их злодеяниях.
Фрэнк не знал, как сказать этим людям, что их занятие ему глубоко отвратительно. Кевин его неплохо подставил. — Боюсь, я вам помешаю. Он бросил на Грасса гневный взгляд, и получил в ответ злорадную усмешку.
— Даже и в голову не берите! — утешил его Старик. — Ежели б даже и помешали, так что ж, этот Заяц уже никуда не ускачет. Но только ничуть вы не помешаете. Для нас с Крошкой это большая честь, да и для Зайца, ежели рассудить, тоже, хехе! Я буду одновременно и дело делать, и вас учить, когда все живьем видишь, оно доходчивее. Только накиньте поверх еще мой плащ, там холодненько.
От второго плаща Фрэнк отказался, хотя холодом на него уже повеяло.
Когда они уходили, Кевин выглядел весьма довольным собой.
…Дверь в подвал оказалась в холле, под лестницей.
Старик повернул ключ в замке, и один за другим они погрузились в затхлую тьму, пахшую сыростью, мочой и старой кровью. Фрэнк старался не дышать, ступая по скрипучей лестнице, но это не очень-то получалось. Перед собой он видел только широкую спину Крошки, который спускался первым, освещая им путь. Фонарь болтался в его лапе, заставляя тени метаться по стенам и потолку подобно неприкаянным душам.
