— Ты что несешь, заткни пасть! — взвился Красавчик. — От Великого Пастыря. Тут я сам могу подтвердить — похожи. Я Его Светлейшество видел во время славословия в Черепушке — так один в один Большая Берта.
Это было настолько абсурдно, что Фрэнк едва не расхохотался.
Когда впереди показался очередной храм, изящное строение из светлого камня, с куполом, медь которого еще не покрылась зеленью патины, Фрэнк вопросительно взглянул на Грасса.
— Уже скоро, — буркнул тот, мотнув головой.
…Храм Святого Сердца притаился в переплетении сонных улочек. Соседские дома близко подступали к небольшой каменной полусфере, выраставшей из земли, к ограде храмового садика. Казалось почти невероятным, что такого мирного места могла коснуться скверна.
Узкий прямоугольник перед строением заполнили торговцы, поэтому Ищейкам пришлось протискиваться меж хлипких прилавков со съестным и разложенного на земле барахла. Торговля шла и на ступенях, что вели вниз, а у самых дверей в святое место устроился круглощекий попрошайка.
Внутри храм оказался просторнее, чем выглядел снаружи — купол здания был совсем невысок, но, как и большинство старых храмов, этот уходил глубоко под землю. Молитвенный зал походил на небольшую пещеру. Сакральный мрак немного рассеивали вечный огонь в чаше у алтаря, свечи в нишах и светильники, свисавшие с потолка на цепях. Густо, душно пахло миррой и ладаном.
На ближайшей ко входу скамье сидел, поклевывая носом, старичок. Должно быть, сторож, иначе почему на коленях его лежала алебарда? Конечно, даже сторожу едва ли полагалось сидеть в храме с оружием наголо, но Фрэнк догадывался, в чем тут причина.
Он подошел поближе и негромко кашлянул.
Старичок подскочил на месте, схватился за алебарду — не слишком грозное орудие в его дрожащих руках. Мотнул головой направо— налево, прежде чем остановить взгляд на Фрэнке.
— Кто идет?! — спросонья старик часто моргал, но попытался принять боевую стойку.
— Вы распугаете всех молельщиков, мой добрый человек, — сказал Фрэнк, пряча улыбку. — У вас такой грозный вид.
— Мы — Ищейки, Старик, — рявкнул Красавчик. — Не видишь плащи?
Одинокая молельщица, преклонившая колени у алтаря, тут же поднялась и заспешила к выходу, опасливо косясь на вновь пришедших.
— А-а, Ищейки, — старик опустил алебарду. — Опять вы. Не много же толку от вас покамест было.
— Так и от тебя тож, — огрызнулся Красавчик. — Ежели б ты хоть одним глазом разглядел людей, которые преспокойно тебя оглушили…
Сторож поморщился словно от боли. — Бесшумно подкрались, злодеи. Будто демоны.
— Если бы он что-то увидел, они бы его убили, — прозвучал холодный голос Кевина. — Повезло, что спал на службе. Лучше скажи, старик, ты что-нибудь вспомнил? Кого-нибудь подозрительного, незнакомого, кто заходил в храм или ходил вокруг него незадолго до преступления?
Сторож покачал головой. — Ничего. А уж как мне по башке заехали, тут все вообще как черным-черно.
— Позови пастыря, — велел Грасс. — И бросай эту железку. Чтобы на вашу нору опять кто позарился, это едва ли.
— Да? — задиристо возразил старик. — А кто мог подумать, что на нее первый раз позарятся, а? На наш храм, а не на ентот новострой, Агнца Победоносного. Пусть туда и ходит больше народу, а нечестивцы осквернили наш храм. Видать, здорово он Темному Владыке поперек зубов встал, ежели он послал своих слуг сюда, свершить это черное дело.
Фрэнк подумал, что маленький храм могли выбрать как раз потому, что его меньше охраняли. И все же — почему именно храм? Зачем такие сложности, если для второго убийства подошел пустырь на окраине города?
— Я вам скажу: в старых храмах силы будет поболе, — продолжал разошедшийся сторож. — В них сами стены намолены, столетие за столетием. А уж наш — из самых древних…
— Да, да, наверняка, — прервал поток его излияний Красавчик. — Зови своего пастыря, друг мой.
Сторож захромал во внутренние помещения, а Фрэнк с Красавчиком воспользовались паузой, чтобы отвесить поклон перед алтарем и сотворить в воздухе знак руна.
На алтаре, изображавшем ясли, лежал, поджав под себя ноги, Агнец, перед ним — страшный серп, который скоро вскроет ему горло. Ангелы, светлый и темный, склонились над ягненком, в слабом тельце которого воплотилось Божество.
Статуи из дерева не были украшены, как в храмах побогаче, драгоценными металлами и каменьями, но эта простота придавала белой фигурке агнца трогательный вид. На древесине уже виднелись трещинки, но фигуры недавно подкрашивали, а крылья ангелов светились свежей позолотой.
— Интересно, почему злодеи не убили самого сторожа? — подивился Фрэнк. — Зачем было затаскивать сюда постороннего?
— Я тоже об этом думал, — признался Кевин. — Может, первая жертва — тоже из отъявленных негодяев, вроде Нечестивца. Может, это такой ритуал — у жертвы должно быть черное сердце. Так или иначе, а убивать впустую они не любят, даром что жестокие мерзавцы.
Скоро к ним вышел пастырь, седой и щуплый. Даже в тусклом свете на его черной робе были заметны следы долгой носки, а полоса оторочки обтрепалась так, что из белой превратилась в серую.
